пятница, 20 сентября 2013 г.

Жизнь завертелась прямо начиная с джаз-феста. Я, кажется, за все лето, да и за то, другое, предшествующее этому, тайское лето (с ноября по май) не проводила столько времени среди людей. Вчера кризис случился, уползла в комнату, легла на кровать и посмотрела два подряд детектива по Агате Кристи. А ведь еще и котик мой приезжала -- Лидка то бишь, три дня готовила и даже сегодня утром, в ожидании машины, сварила нам рыбный супчик на четверых. Лидка вообще одна не может (вообще прекрасно может, но она магнит, притягивает), вокруг нее атмосфера сразу образуется, она ее создает, она же и поддерживает, поэтому с ней очень комфортно -- ничего не надо делать, Лидка сделает в лучшем виде. Буддистов сразу в дом набилось, вчера вечером ганапуджу на балконе проводили. Они, значит, ганапуджатся, а мы Агату Кристи смотрим, а тут Дима приходит и говорит -- ехать пора, как бы Лену от молитв оторвать, не превратившись в мантру какую-нибудь. Неудобно вроде прерывать все эти религиозные отправления. Сколько, спрашивает, длится ганапуджа-то эта? Я в гугл полезла смотреть -- до недели, отвечаю, может продолжаться, представляешь? И ржу, потому что у него стало испуганное лицо. Но ничего, они по-быстрому все провернули, потому что, когда Дима все же решился и, перекрестившись, на всякий случай, зашел на балкон, буддисты уже лопали колбасу и запивали ее вином. Никто никому не помешал в общем.

У нас тут осень, погода норовит скурвиться окончательно, солнце время от времени, в остальное время тучи, ветер и дождь, но мне-то нравится, я не ограничиваю понятие "хорошая погода" солнцем и жарой, а народ негодует. Хотя чего негодовать, в Москве-то небось поугрюмей все, а они как раз в Москву и едут. а я еду в Симеиз, ха-ха-ха. И октябрь обещают солнечный.

Вот он мой котик -- Лида



А это немного портретов Генуэзской крепости в Феодосии. Отсюда, как поведал мне Кадавр, в четырнадцатом веке началась та самая эпидемия чумы, покосившая половину Европы. теперь же тут ничего так, здорово.






вторник, 10 сентября 2013 г.

внезапно

Проснулась на своей электропростыне и думаю -- пойти что ли поработать на джаз-фесте, а чего, денег нет, зима близко, а я всё лежу. Не вдохновленная этой мыслью встала, почему-то звонить сразу всем начала. Вместо зарядки осуществляла коммуникацию. Позвонила и Наташе, она сказала, что напродавала мне браслетов аж на двести гривен, то есть два, а тут Иванов собирается в Феодосию ехать, я к нему в машину и прыг, чтоб до Коктебеля. Сажусь в авто и ржу -- все лето, говорю, живу на какие-то мифические двести гривен. Куда не позвонишь -- везде эту сумму предлагают. Может, я редко звоню просто, может, надо каждый день по двести брать?

Ну и между делом озвучила свою мысль, что подумываю, мол, тряхнуть стариной и выйти на продажу. А Иванов такой -- и я, и я пойду тоже, у меня очков из Таиланда хоть жопой ешь, нельзя упускать этот шанс. Ну ок, говорю, давай вместе выступим, старой гвардией. И в Коктебеле вышла. И у Наташи уже сижу на площади Волошина, и рассказываю ей это все -- про двести гривен, про тряхнуть стариной,  рядом мужик такой увесистый в чорном -- начальник охраны, сразу вступил, сказал где можно торговать, что мне надо прямщаз идти место себе занимать, а потом в казенный сельсовет -- платить деньги и все, смогу торговать. А я сижу такая -- веселая, но довольно вялая, без энтузиазма, потому что я  попиздеть еще могу, а к действиям вроде и не готова. И задница моя очень хорошо помнит, как это приятно -- сидеть на теплой кровати и не напрягаться. Но киваю. А Наташа вдруг тоже такая -- иди, говорит, иди сейчас, найди себе место. И охранник так кивает солидно -- иди, иди. Куда деваться -- я и пошла.

Шла-шла и пришла аж под Юнгу, смотрю -- плохо дело, каждый квадратный сантиметр занят, везде платочки постелены, а на них товары потребительские лежат,  но раз уж я здесь, полезла узнавать. Ну тут знакомые всякие обнаружились, у меня же стаж, я же заслуженный работник торговли, коллег накопилось, в общем, вытошнила себе пятьдесят сантиметров торговых площадей, договорилась с тетенькой, этим всем владеющей и помчалась в казенный дом, платить по пятьдесят гривен в день за право торговать значит. А это обратно надо и еще подальше, к милиции. Примчалась -- заплатила, обратно помчалась, окончательно утверждать себя на этих пятидесяти сантиметрах. Утвердила. И, потрясенная, домой пошла.

 Ничего же такого не собиралась делать, все как-то само. Это наверное был трансерфинг реальности, книгу о котором я так и не смогла дочитать, потому что дико скучно было. Так что завтра Иванов на работу выходит, а я в Симферополь еду. а послезавтра вернусь и сама на работу пойду, потому что я продавец хороший, в отличие от Иванова. И так до пятнадцатого числа.

понедельник, 9 сентября 2013 г.

интервью

С некоторыми людьми очень невыгодно оказываться вместе в кадре, работать в паре, не знаю как лучше выразиться, но вот достаточно яркий пример, как мне кажется. Рискуя вызвать неодобрение многих приятных мне людей, я скажу, что Прилепин никогда не был мне отвратителен, наоборот, скорее симпатичен. И книги его нравятся, и сам он кажется довольно разумным человеком, не смотря на то, что взгляды на всё вокруг у меня с ним не совпадают. Ну это мои личные какие-то ощущения, не более того. Суханова я очень люблю как актера, и я не разу не слышала, чтоб он сказал глупость например, или как-то мельчил-лебезил-суетился. На мой взгляд -- редкий пример цельности и таланта  постоянно работающего над собой человека.

 Ну и встретились два таких персонажа с тем, чтобы поговорить и поневоле начинаешь их сравнивать -- вот же они, рядом сидят, обмениваются репликами. И сразу видна эта разница между человеком с внутренним законом и человеком с убеждениями и принципами. У Прилепина -- готовые мнения, он ждет, когда собеседник уже выскажется с тем, чтобы уже поскорее вступить , Суханов, каждый раз ощутимо задумывается над тем, что говорит и слушает -- что говорят ему. Человек, без готовых рецептов, в постоянном каком-то процессе рождения мысли. Такого очень трудно задеть, или разозлить (а как взвился к примеру тот же Прилепин, когда ему наступили на больное, аж подпрыгивать начал и диалог превратил немедленно в персональный монолог). У цельных людей больного-то, в общем-то и нет -- есть то, что не нравится, что нравится, с чем согласен, с чем -- не согласен, но это не болезнь все, не то, от чего забываешься и начинаешь немедленно лицом хлопотать и словами сыпать. Это все вещи, над которыми стоит поразмышлять. В общем -- невыигрышное соседство для писателя Захара Прилепина, делает его Суханов, как мальчика, причем не специально как-то самоутверждаясь, а просто одним своим присутствием. Фактом существования. Просто потому, что он такой -- большой.



* Я что имела в виду, когда писала про принципы и внутренний закон --  принципы, как мне кажется, это то, что ты будешь делать в определенных обстоятельствах, а нравственный закон -- то, чего ты ни при каких обстоятельствах делать не станешь. Первое -- ограничивает, второй -- как это ни странно делает свободным. Это я не додумала еще конечно.

суббота, 7 сентября 2013 г.

А у нас тут случились холода. Ну как холода -- днем-то ничего еще, градусов двадцать, хоть и тучи. Да и тучи не всегда, небо живое, с просветами, разными фактурами, а сегодня так и вовсе -- ехала в автобусе и видела, как заходящее солнце осветило один из многочисленных планов (ну пусть третий например, третий, но не последний)  дымно-золотым свечением, так красиво, что все, даже самые неприспособленные для восприятия эдаких нюансов (с виду, с виду, внутри-то они может и эстеты, но скрывают) граждане только туда и смотрели задумчиво. Сначала горы синие, потом серые, потом золотые в золотом дымном мареве, дальше опять серо-синие. Разнообразию и щедрости здешних небес не устаю удивляться.

Но все же холод, я триумфально расчехлила электропростыню, милое дело, сижу сейчас на кровати, а она меня активно согревает. Дом-то по прежнему нараспашку, кругом сквозняк и обитатели бродят в капюшонах, потирая замерзшие ладошки. Сразу и картинка нашлась.
осень (296x398, 29Kb)
Джерих Анжела

Вообще, это наверное ненадолго, через несколько дней вернется лето. Хотя бывают и исключения. Вот как-то, помню, сентябрь быт очень холодный и мы все время пили для согреву кальвадос. В тот год в Крым вдруг начали гнать местный кальвадос. Теперь кальвадоса этого нет, зато имеется граппа. Вполне себе такая граппа удобоваримая в элегантных бутылках. Согревает наверное, но пить совершенно неохота и я по старушечьи решаю вопрос -- электропростыней и ватным одеялом. Очень неплохо и голова наутро не болит. Зарядка зато на утреннем холоде получается суровая и насыщенная. Сначала согреться надо, а как согрелся -- не хочется упускать тепло. Сегодня задумалась о чем-то во время отжиманий, когда очнулась, поняла, что могу отжаться значительно больше раз, чем думала раньше. Раньше это я просто себя жалела видимо. Ну или скучно было.

Смотрю норвежские детективы и триллеры, смеюсь ужасно. Хорошие. И чувство юмора у них такое, неочевидное и несколько неожиданное. Как мне нравится.

суббота, 31 августа 2013 г.

культурное

Ненароком посетила армянский монастырь Суруб-Хаш, место ныне туристическое, выхолощенное, но когда-то оно было настоящим, это пока еще заметно. Посидела на стульчике в небольшом, дивных пропорций помещении для молитв видимо, ну то есть, это наверное была церковь, только без людей -- ни попов, ни старушек, ни запаха этого специфического. Просто довольно светлое помещение со сводчатыми потолками, нишам всякими, арочками, закутками, сводами, узкими длинными окнами окнами, в том числе и в потолке, ну в куполе. Очень хорошее естественное освещение, стены светлые, кое-где видны тени былых фресок. Хор откуда-то пел, не знаю откуда, внятно доносился. Одной там сидеть было хорошо, приятно. Потом верующие пришли, сначала пакетиками громко шуршали и бубнили чего-то в отдалении. Потом ввинтились деловито в совершенно моё уже пространство с толстыми пучками свечек в руках. Увидели, что я сижу (а есть у меня неспециальное свойство, я если нахожусь там, где мне нравится, то вид  немедленно принимаю такой, будто это все мне принадлежит и я всегда тут была, и вообще главная. Мимикрия развита) и, не разобравшись, спрашивают -- А вы не знаете? Потом разглядели,  что я в белых портках и без платочка, и вообще не совсем то и осеклись. -- Не знаете же, да? -- переспросили с надеждой. -- Может и знаю -- ответила я доброжелательно -- спрашивайте. -- А где за упокой ставят? Там? -- неуверенно уже интересуются.  -- Думаю, можно и там -- говорю -- не пропадёт. -- Странный разговор -- занервничали верующие, но двинулись Туда, шурша пакетиками. Натыкали свечей перед портретом красивого, брутального, поросшего буйной армянской растительностью Христа, выразительно глядящего прямо перед собой. От мерцающего света, Христос окончательно ожил, взгляд его стал и вовсе устрашающим. На верующих он уставился прямо-таки пристально, очень многозначительно. Им от этого совершенно стало не по себе, буквально страшно под этим взглядом стоять, сказали, перемещаясь в сторону,  на красный уголок смотреть принялись и тоже свечки там втыкать. Ну не уголок, потому что в центре, но похоже -- красные бархатные шторы с золотыми кистями, вымпелы, исполненные в той же манере, стол с толстой книгой на нем, а над столом -- портрет большеглазой женщины с ребенком. Ребенок ручкой махал посетителям. Примерно такую же обстановку, за исключением изображения, я видела в детстве в пионерской комнате. Там, вместо женщины с ребенком был Ленин, но дети присутствовали тоже -- мальчик и девочка, белый верх, синий низ и красные пилотки на головах, надетые чуть-чуть набекрень. У девочки еще большие белые банты. Стояли рядом с внушительным красным бархатным знаменем, украшенным золотыми кистями и бахромой, по стенам вымпелы той же цветовой гаммы. Сторожили наверное это всё.

Несмотря на все эти лишние, с моей точки зрения, украшательства, само помещение, повторю, было дивно хорошо, очень гармоничное место. Потом эти пугливые верующие ушуршали, но на подходе были уже новые и я ушла, мне одной больше нравилось сидеть.

пятница, 30 августа 2013 г.

Ты и я

Что, предпочитаешь в подвале наблюдать за муравьями, вместо того, чтобы кататься на лыжах с одноклассниками? (с)

Я понимаю, что можно всякие выводы сделать после просмотра. Например, что наркотики -- это плохо. Или, что Бертолуччи уже не торт. Я лично восприняла это, как очередное подтверждения того факта, что куда бы ты ни забился, вот хоть бы и в подвал, чтобы тихонько пересидеть в нем недельку с книжечкой, ноутбуком, плеером и любимыми консервами, тебе обязательно на голову свалится какая-нибудь хуйня, навяжет тебе свои проблемы, разобьет аквариум с твоими муравьями и ты никуда не денешься, будешь с ней нянчиться, красть для нее снотворное у своей бабушки и еду из холодильника у своей мамы, и будешь выслушивать ее же поучения, и в конце концов  даже (а куда деваться), научишься получать от этого некоторое удовольствие.

Когда начался ливень, я не растерялась -- закручивая вихри, промчалась по комнате, одновременно, натягивая на себя куртку, снимая с крючка на потолке зонтик (он, помимо основной нагрузки, в свободное время, работает у меня абажуром), затягиваясь из трубочки и через пару минут уже спешно удалялась в водяную стену, проважаемая добрыми напутствиями друзей. И какое-то время была абсолютно, по младенчески, беспримесно счастлива, пока шла по улице, превратившейся в мутный поток сквозь ливневую стену. Дождь барабанил по полэтиленовому куполу зонта, подняв глаза, я обнаружила потрясенного паука, он поселился в зонте, когда тот еще был абажуром. Грамотно, кстати -- светло и сытно. Где ж ему было предвидеть эдакий конец света -- срывают и куда-то в сырость несут. С другой стороны -- мало кто из пауков может похвастаться таким приключением. И вот шли мы с пауком и зонтом, а вокруг -- вообще никого, не то предапокалипсис, не то пост, но ощущение такое, будто и не было никого никогда. И дождь бьется в зонт и реки текут. Великолепие это длилось недолго, минут пятнадцать, после чего, наступили нежно любимые мною тропики -- когда воздух насквозь сырой и теплый клубится вокруг тебя, в магазине холодно из-за кондиционера, а выйдешь на улицу и погружаешься в теплое, клубящеся, сырое пространство. Хорошо было.

А сейчас я пожалуй залягу и стану Бертолуччи смотреть, Ты и я. И виноград жевать.

Это меня Лена на утюг сфотографировала, когда я уже вернулась и абсолютно счастливая, в мокрой юбке, ввалилась на балкон, где они с Никитой задумчиво втыкали.