Пух летит по улице Басманной, улица Басманная вся засажена тополями. Люди идут навстречу, трут носы и щеки, становясь похожими одновременно на котиков (когда котику нечего сказать, он  начинает механически умываться, так же трет нос, щеки) и на героиновых наркоманов, у которых вечно чешется рожа. Небо все в огромных дождевых облаках скульптурных форм, солнце грамотно их подсвечивает, подчеркивая фактуру и объемы. И этот снег. Немного тревожная атмосфера -- из-за освещения и, наверное пух-снег не укладывается где-то в глубине головы и глубины эти посылают сигнал -- что-то странное творится за бортом. Но я-то знаю -- ничего странного, просто тополя, просто в Москве в это время всегда бывают грозы.

Я еду за краской в Текстильный институт, заодно планирую закрыть гештальт, он уже год на мне висит открытый, ждет своего часа. В прошлом июне я в поту металась вокруг Донского монастыря, было жарко, а времени как раз не было, куча дел, суета, пот, глаза на лбу. И я все косилась загнанно на высокие красные стены и думала, что там внутри наверное очень хорошо. Другой мир, другой ритм, тень, деревья, птицы поют, свежо и медленно. Так и оставила посещение Донского монастыря у себя в "закладках".

Внутри действительно отлично -- старое кладбище (посетителям предлагается быть скромно и опрятно одетыми. я подтянула штаны и почесала нос. ничего, подумала, довольно скромно выгляжу), птицы, некошеная трава, склепики, саркофагики, белые упитанные ангелы, жасмин зацветает. Только наверное нельзя курить.

Собирается дождь, уже начал было капать, да передумал. Я сижу в нише, ниша в стене, ограждающий монастырскую территорию от мира. Сижу, жду дождя. Смотрю на белые шарики одуванчиков, черные и белые могильные кресты. Основной цвет -- свежая зелень. Хорошо и людей почти нет. Думаю о том, что неплохо было бы найти могилу прапорщика Резцова Николая Варламовича, умершего в далеком 1916 году двадцати шести лет отроду. Он герой моего недописанного рассказа.

Кажется дождалась дождя. Песня такая была -- "пароль дождя", сочетание слов бессмысленное, но что-то в этом есть. Бессмысленное вполне может быть красивым, важно только не слишком налегать на этот прием, декаденты частенько этим грешили, меры не знали. Курить хочется. Рискну, окурок съем унесу с собой, чтобы опрятно все было. Что-то мне подсказывает, что Богу пофиг мое курение, а монахов вроде поблизости нет, так что я их не нарушу своим поведением. Когда куришь тайком, чувствуешь себя подростком. Не очень-то приятное ощущение, словно отовсюду ждешь подвоха. Дождь дразнит -- покапал и опять перестал. Ливанет видимо, когда я выйду из своей ниши и окажусь на открытом месте.

В такой романтической обстановке надо бы думать о вечном, но вместо этого, я пытаюсь визуализировать мыльницу Lumix, ничего особенного, но чтобы непременно макросъемку можно было осуществлять. Рассматривала их в интернете -- там огромное количество, совершенно непонятно как выбрать. Но фотоаппаратик нужен, так что я решила поступить как обычно -- думать о нем, держать в голове. Если делать это с должным усердием, но без фанатизма -- объект в конце-концов обретает матерьяльность и сам падает в руки. Вариант -- прийти в магазин, долго тупить там в мертвом свете на ряды люмексов, отдать свой мозг на растерзание оптимистичному консультанту и убежать с мыльницей, купленной от отчаянья и наобум -- не рассматривается. Это скучно.

Пойду, ладно, пройдусь меж могилок. Мне еще с прапорщиком Резцовым встречаться.

воля вселенной

Посмотрела вчера фильму "Воля вселенной" и не пожалела. Снят в 1988 году в Белоруссии , блаженные были времена видимо. Денег на кино еще давали как при совке, а вот за содержанием уже не следили. И режиссер дал волю своему сумрачному сознанию (или, может даже он на подсознании снимал кино, не пойму). Главную девочку там играет подросшая Алиса Селезнева, что и было формальным поводом для просмотра. Жанр охарактеризовала бы, как лютый психоделический трэш. Ужасно мистический. Все пионэры погружены в метафизические переживания,как Зинаида Гиппиус и Дмитрий Мережковский. Главному герою, усатому мальчику по фамилии Коноплев (и это неспроста), одноклассник предсказывает по книге судеб (!!!), что он умрет буквально на днях. И он, значит переживает и готовится достойно отойти в мир иной. Сильная штука короче. Приведу пару диалогов для наглядности.

1. Действующие лица -- бабушка (Б), летчик (Л), Дима (Д), и какая-то тетенька (Т).

Л -- Спрашивал я о ваших таблетках.
Б -- ну и?
Л -- Во всех аптеках Таллина сказали -- кто-то у вас самолечением занимается. Сняты они с производства!
Т-- Ну что я вам говорила!
Л -- Но есть новые. Новые -- намного лучше!
Б -- Ну может есть и получше. Но я привыкла к тем!они мне помогают. И, говорят, в кое-каких аптеках они еще есть.
Л -- Ну найдем мы ваши таблетки. Вместе с Димой. Сгоняем в Питер за таблетками.
Д -- За таблетками в Питер???
Б -- Да не надо мне никаких таблеток!
Л -- не надо так не надо, а в Питер мы все равно сгоняем, да, Дим?

***

- Бабулечка, а мы поедем за грибочками?
- Обязательно поедем
- А лукошечко ты мне купишь? (с непередаваемыми  интонациями)

***

И вот еще. Под песню "Миллион алых роз", Коноплев (усатый мальчик) с приятелем бродят по рынку в поисках цветов для этой самой Алисы. Розы им недоступны, находят старушку с уебанскими букетиками по полтора рубля. Покупают.
Старушка -- берите, мальчики, берите, если на могилку, то они будут лежать очень долго.
Коноплев -- Как на могилку? Почему на могилку?
Старушка -- а не боятся ничего -- ни снега, ни дождя. Хорошие цветочки. Очень долго будут лежать.

Коноплев с товарищем, потрясенные, уходят.
И так весь фильм, не поверите.

московский дворик

Вышла из прохладного парадного на ослепительно яркую улицу (нечаянно написала "ослепетительно, вообще, подходящее слово). Тепло, тихо, пусто. Тихо так, что слышен шелест тополиных листьев и шарканье моих шлепанцев на веревочной подошве. Стекляшка в двадцати метрах, там контингент -- продавщицы с отчетливым цветом волос, или черными, или белыми, полутонов не признают, тетенька-милиционер, и какой-то гражданин суетливо раскладывает мороженое в холодильнике этикетками вверх. Я сначала подумала, что он не в себе, потом поняла, что это такая у него работа. Купила мороженое, пошла в другой отдел за кофе, а там чудо, чудо. Одичала я в своей деревне. Оказывается, пока я там с гусями воевала, в стекляшке установили холодильник наоборот. Стеклянная коробка внутри которой горячо и кофе в баночках лежит преет. Так и называется -- горячий кофе. Купила баночку и во дворик, завтракать. Дворик внутренний, его не всякий знает, надо свернуть в арку, пройти через один двор, каменный, до следующей арки. Там уже начинаются ухоженные палисадники с цветами нарядными, а потом -- маленький, зеленый дворик с детской площадкой, качелями, горками и лавочками. Деревья вокруг, зелено, солнечно ни одного человека, в песочнице валяется синее пластмассовое ведерко. Села на лавочку на самом солнцепеке, кофе пью (горячий, но говно ясное дело. но это конечно же не имеет никакого значения). Мороженое откусываю, рассматриваю бессмысленных голубей, деловитых воробьев, трясогузка пробежала, явная неврастеничка на тоненьких ножках. Жмурюсь. Люблю Москву. Она -- такая. Все остальное -- искусно наведенная коллективная галлюцинация. Москва -- это тишина, шелест листьев, солнце, редкие разморенные прохожие, тополя, и мороженое с кофе на лавочке. И я ее люблю.

"Между тем картина имела оглушительный успех - зрители почувствовали в этом городском пейзаже, дополненном элементами жанровой сцены, теплоту и прелесть будничной жизни, вещь небывалую для тогдашней живописи, привыкшей размахивать критической дубинкой."
http://www.artprojekt.ru/gallery/polenov/Pol02.html

никого не жалко

В моменты акклиматизации например, или просто в рассеянном состоянии, когда заняться чем-то представляется невозможным, люблю найти в чужой ленте какой-нибудь журнал и читать его. Мне везет обычно, журнал оказывается кстати.Что-то вроде гадания получается. Работает в моем случае.

Нашла недавно игральную карту, надо ли говорить, что на ней изображен Шут. Ношу с собой теперь, чтобы помнить. Прочитала на всякий случай интерпретации, но можно было этого и не делать, все ведь известно и так. Опять же, на всякий случай ткнулась в и-цзин. И-цзин постоянен, по прежнему рекомендует не тратить понапрасну сил.
Воспитание великим , так воспитание великим, пускай, я согласна. И не то чтобы я увлекалась бытовой магией, гаданием и поиском знаков. Другое дело, что этот ответ мне предлагают уже несколько месяцев подряд. Я намек сидеть на попе ровно и не отсвечивать поняла уже вполне и мне любопытно, когда же китайцы  посоветуют мне что-нибудь еще. Ну, через пару-тройку недель наведаюсь к ним снова.

Вспомнила, что люблю мартини и кампари, нашла в холодильнике недопитую бутылку,  смешала с грейпфрутовым соком -- отличная штука. Мартини, я имею в виду, про кампари я уже потом вспомнила, по ассоциации. Еще позже в голове всплыл букет Молдавиии, но его я старательно запихала обратно, пусть лежит на донышке сознания до черного дня какого-нибудь.

Я могла бы сойти с ума. Но я не хочу. Есть какие-то такие вещи.. они были важны, а теперь мешают. И с ними надо разделаться поскорее и все.  Я -- практичный человек, мне жалко времени. Кто бы мог подумать. Времени мне жалко больше, чем себя. Тем более, что себя не жалко вовсе. Никого не жалко.

еду

В Симеиз я конечно правильно заехала, как-то у меня там все на место встало. Ну все-не все, а многое. Были и смешные моменты. Сижу я, например, в шезлонге на балконе, ужинаю семечками. Кедр напротив лапами машет, книгу хорошую читаю, шкурки сплевываю а мисочку. Хорошо. Вдруг стучат в дверь. Суетливо подорвавшись, спрятав семечки и шкурки, открываю. На пороге стоит великий русский писатель Павел Пепперштейн. Хорошо, думаю, что спрятала компромат, все-таки культурный человек пришел. Вместо разговоров о высоком, тискали щеночков. Только ушел и я вновь с комфортом разлеглась, пледом накрылась, семечку в рот потянула -- снова стучат. Опять по солдатски вскочила, семечки-шкурки приныкала, открываю -- пришли какие-то милые люди. Их попросили с собачкой посидеть, но забыли предупредить, что уже не надо. Больше, впрочем, никто не стучал. Поужинала и в гости пошла, кино смотреть на большом экране. Кино было плохое, а бэкграунд ничо так. Пальма, дворик. Люди, опять же, приятные. Беседовали почему-то о продаже органов. Яша заинтересовался вдруг (абстрактно, абстрактно) -- можно ли ему продать свою почку? Я говорю, а чего, Яша почку-то, продай сразу душу. И купи на вырученные деньги почку. Запасную, мало ли что, пусть будет. Мило посидели, посмотрели еще по моей рекомендации фильм Каток и скрипка. В шестидесятых годах это была короткометражка про мужскую дружбу, а в наш испорченный век наросло дополнительных смыслов конечно. Но все равно хороший фильм, угадывается рука будущего мастера. Домой ночью вернулась, с собачкой погуляла и спать.

Сейчас в Симферополе уже. Рюкзак собран, такси заказано. Смотрю московские картинки -- люди в курточках и шарфиках блин. А я так привыкла уже ходить в алкоголической майке и шароварах своих. Шелковые платья опять же. Ну да ладно.

Порядочной девушке в Симеизе кстати ловить нечего. Меньшинство здесь в большинстве. Как увидишь кого чистенького, с лицом, постриженного и в нормальной обуви -- значит меньшинство. Так что за женихами надо в какое-то другое место ехать. Зато котиков очень много. Я вот в интернет кафе сижу, а сзади на диване дрыхнет рыженький котик. Наверное Хакер зовут. За котиками -- сюда в общем.

маламут

Про интересное еще расскажу. В квартире, кроме меня живет еще огромная лайка-маламут по имени Руна. Маламутов вывели из волков. И вот я живу типа с волком, только добрым чрезвычайно. Душевная такая собака -- мать восьмерых мелких толстеньких щенков. Щенки естественно, прилагаются. Они в отдельной малюсенькой комнате живут -- упитанные, с сарделечными плотно набитыми тушками и коротенькими непослушными ножками. Пока они могут только есть, спать, верещать, как поросята и ползать. Но ползают ловко -- вчера прихожу домой, а они вылезли из своей комнатки и валяются по всей квартире в тех позах, в которых застиг их сон. Это выглядело очень смешно, поверьте. Руна мать старательная, но явно сильно заебанная. Заходит в детскую и смотрит обалдело на своих отпрысков. Кто первым подвернется, того вылизывает, а потом убредает в комнату. Что в ней хорошо -- вообще не лает. Ни разу не слышала. Правда сегодня, в два часа ночи я, разбуженная щенячьим визжанием слезла со второго этажа посмотреть в чем дело и наткнулась на унылую мать и спросила ее -- Ну что там такое, Руна? Она посмотрела на меня устало и тихонечко завыла. Как женщина -- женщину я ее вполне поняла. Прочитала в интернете, что маламуты нуждаются в длительных прогулках. Совпадение -- я тоже в них нуждаюсь. Ходим с Руной на прогулки, выглядит это смешно. Потому что она ездовая собака. Тянет. Галопом носимся по Симеизским лестницам. Выглядит это так, будто она меня гуляет, а не я ее. Хорошая, в общем, собака, нравится мне. Но так же я поняла, что себе собаку точно не хочу, очень привязывает.

прогулка

Есть места, знакомые наизусть. И не той памятью, что живет где-то в голове, а памятью тела. Ноги сами ведут, помнят все изгибы тропинок, рельеф местности, сами приводят туда, куда надо. Думать можно о совершенно посторонних вещах. И не важно, как давно ты сюда не приезжал, здесь не заблудиться. ты точно знаешь, что если сейчас зайти в этот неприметный подъезд и спуститься вниз по темной узкой лестнице, то выйдешь на другом уровне (это горный поселок, здесь есть уровни и тайные переходы между ними). Пока глаза и мозг заняты узнаванием -- ноги ведут сами. По каменным стертым ступеням, мимо полуразрушенных вил, мимо решеток, увитых цветущей глицинией. У глицинии очень крепкие объятья, мускулистыми своими лианами обвивает она железо, дерево, что попадется. И душит. Это заманчивая такая смерть -- сиреневые гроздья цветов пахнут сладко, душно, дурманят голову, а объятия становятся все тесней и тесней. Умрешь и не заметишь.

Аллеи переходят в тропинки, тропинки упираются в решетки, часто оказывается, что старые тайные ходы оказываются заварены, но меня это не останавливает, лазить через заборы я умею хорошо.

На место силы в этот раз я продралась по давно нехоженой, завоеванной уже парком дорожке,раздвигая ветки кустов и вся облепленная паутиной. И не думала, что попаду так точно -- попроси меня описать дорогу туда -- не смогу ни за что. Но внутренний навигатор вырулили и в этот раз. Для кого-то заброшенная танцплощадка, для меня -- оно самое. Место силы. Практически портал. Почти сразу пошел дождь. К мои услугам -- заброшенный кинотеатр, я сижу на сцене. И актер, и зритель и режиссер. Занавес из дождя прозрачен, я вижу как струи дождя, разбиваясь об асфальт, превращаются в пузыри, как неподвижны деревья и как качаются прямо передо мной ветки цветущей акации. У меня есть плащ и сигареты, и музыка в плеере, я могу сидеть здесь долго. Дождь, между тем, превратился в ливень. Отчего в этом месте я всегда готова к тому, что в любой момент могу выйти в другое измерение, переступить на другую грань и сама этого перехода не заметив? Вот сейчас, например, дождь утихнет, я уйду со сцены, а там уже другой мир. Все вроде то же, да что-то не так.

И, наверное хорошо что дождь, и мои планы купаться-загорать отменяются. Видимо я приехала сюда не за этим. А зачем -- не стоит и думать. Есть много вещей, думать о которых не надо, потому что устроены они не тобой и, возможно, не для тебя. Ты просто мимо проходил и нечаянно что-то такое заметил. Что-то, являющееся знаком. Но что это за знак и как его разгадать -- не твоего ума дело. Слишком маленький кусок картинки. Я о многом отказываюсь думать, пазл сложится и без моего участия. Мое дело -- смотреть. И я смотрю.

снежный человек

Спать хочется. Деградирую что ли -- перестала усваивать простые вещи. Вот пятичасовой автобус на Симферополь например. Он единственный идет прямо из Щебетовки и потому я на нем езжу достаточно регулярно. И сегодня тоже. Пришла по жаре, солнце во всю светит, люди бродят в легких одеждах. В голове не укладывается, что зимой на этот же автобус я шла в ледяных сумерках, по заледенелой дороге, мимо черных голых деревьев. Села в автобус -- там душно, жарко, окно открыла, вышла, купила мороженое и воду. А недавно еще горячий чай покупала на остановке в Коктебеле и мерзла всю дорогу и темно было, ехали через непроглядную стылую ночь. Окна открыты и люки в потолке, вокруг зеленые поля в дымке, деревья, речка какая-то течет, свежий ветер в салоне, солнечные блики и -- темень, промозглость, ноги мерзнут. Разница в три месяца всего. Отчего-то я все время возвращаюсь в эту зиму. Так получилось, что у меня прибавилось внутренних наблюдателей. Раньше был один, он смотрел, чтобы все было красиво и без хуйни. Этот всегда чувствует себя прекрасно, а в последние пару месяцев он и вовсе ржет как конь. И я его понимаю, зрелище действительно комичное, если со стороны. А сейчас завелся еще один, довольно жалобный. Есть такая игрушка -- снежный шар, все наверное знают. Так вот этот, новенький, он будто бы сидит в этом снежном шаре, вокруг него толстые стеклянные стены, сквозь них все видно -- деревья зеленые, разморенных людей в шлепанцах и шортах, меня тоже видно, как я ем мороженое и смотрю в окно. Все видно, но ничего невозможно ощутить, потому что внутри, в этом шаре запаяны мороз и снег. И вот он сидит там, время от времени некультурно хлюпает носом, потому что сопли от мороза, ладошкой стекло протирает от изморози, чтобы лучше видно было. Сидит и смотрит в лето. Иногда ходит там по кругу. И холодно ему, и не по себе как-то, а выйти никак. Судьба его незавидна, потому что предстоит ему умереть, замерзнуть там, в этом шаре. Жалко его, но что поделать -- не жилец.

белого не надевать

С такой головной болью проснулась, что даже немножко в слезах. Дожди что ли надвигаются? Но день был жарким, по настоящему, по летнему жарким. Но чем хорош Крым -- как бы ни было жарко весной, все равно есть ощущение, что это весна. Сочное все, свежее, даже жалко, что ты не лошадь, травой не похрустеть. В аптеку пошла вся в белом и в шляпе, голову надо беречь, она еще может понадобиться. Завтра уеду в Симферополь, а оттуда в Симеиз. Хочется перед Москвой наплаваться в море и вообще немного побыть курортником.


Ленту почитала -- призадумалась. Не опасно ли будет носить белый сарафан в Москве. Сложилось такое впечатление, что тех, кто в белом сразу же отоваривают дубиной по почкам и волокут в автозак. У меня другие планы и я прям не знаю что делать. Неужто прогнуться под изменчивый мир и, как в той старинной рекламе -- "обтягивающего не носить, белого не надевать"? А у меня еще и рубашка и блузка. И вообще все летнее или белое, или черное. И синее платье еще. Задумалась. Впрочем, так и не поняла что там с погодой. Возможно, до сарафанов дело и не дойдет. Я конечно сижу в деревне, дышу свежим воздухом, жру редис и запиваю козьим молоком. Новости читаю в своей безупречно белой ленточке только. Наблюдаю то есть со стороны. Со стороны заметна следующая тенденция -- зло как то активно принялись демонизировать. Ну то есть понятно, в Кремле негодяи сидят и все такое. Но они теперь мистические какие-то злодеи. Запредельные. Не Путин, а прям злой рыцарь Като, превращающий детей в птиц и своей ненавистью выжигающий землю вокруг. Вот например -- без обмирания души и не взглянешь.



Cтарательно сделано, чтоб мороз по коже наверняка. Понимаю, люди увлечены. Но как-то это.. Ну  тоже какая-то манипуляция сознанием короче. И, как любая манипуляция, отталкивает.

утро

Утро началось правильно, хождением босиком по росе, как буддийские монахи завещали. Трава высокая, не по пояс конечно, но выше колена. И роса холодная. Потом дом убирала, а после Катя приехала и мы на родник отправились за водой. Родник старый, Ханские Купальни называется, в просторечии -- лягушка. Там действительно есть ванны с водой, можно окунаться. Я погрузилась -- вода ледяная, чистая. Вылезла другим тем же человеком, только мокрым и взбодрившимся. Лягушек распугала, они считают эти ванны своими и, наверное не без причин. Поздней весной и летом мне хочется, чтобы все время было утро, с пяти до девяти примерно. Самое хорошее тихое чистое время. Потом день, жарко, суета какая-то. А утром бродишь себе по росе и не думаешь ни о чем. Так бы и всегда.

жилье недорого

 Приехали сегодня с Катей в Симферополь. Ничего катили, весело, утром быстренько сляпали сборничек в дорогу -- Антонов, Пугачева, Лещенко, группа Пламя. Громко подпевали леетоо, ах летоо и прочее, что влипло в голову навсегда и никогда не отлипнет.То есть тут вопрос нравится-не нравится не стоит. Вот и горланили со всей дури. В Симферополе встречали Катину маму на вокзале, стоим у вагона, ждем когда она выйдет, модные такие, красивые. Я время от времени говорю в пространство -- Жилье недорого. А Катя ключи от машины на пальце крутит и -- Такси по Крыму. Таксисты и сдаватели жилья каждый раз подпрыгивали и оглядывались на нас с ненавистью. А мы ничего, стоим, вдаль смотрим. Когда до самсы дело дошло (Самса тандырная) -- мама вышла. И вовремя, а то нас побили бы там. Катя с мамой в Симеиз поехали, а я к Рите пошла по берегу реки Салгир. Хорошо там, птицы поют, деревья цветут. У Риты тоже было чем заняться. У нее хранится моя зимняя одежда и обувь. Одежду переложила средством от моли, обувь перемыла, начистила и газетами набила. Противоречивые какие-то вещи во мне уживаются, при общем наплевательском отношении к предметам, трепетная забота об обуви. И еще туфли в ремонт отдала, рассчитала так, что тут это дешевле будет, чем в столице. Таки да -- двадцать гривен за все про все. Очень я хозяйственная стала, даже странно. И вот еще -- не могу не похвастаться -- красиво получилось -- загорелые руки торчат из зеленых рукавов свитера. Сочетание хорошее. Хорошо быть слегка загорелой все-таки. Удобно, что на юге солнце само прилипает, не надо никаких особых стараний, утром в купальнике деревья поливаешь, глядь, через пару дней уже вполне приличный вид снаружи. Ладно, ерунда это все, пойду спать, мне завтра вставать рано, Катя (другая, та у которой пятеро детей) попросила купить краску для школьных досок. Придется с утра куда-то идти.

*Кать развелось -- плюнуть некуда.

опыты социализации

Когда вижу в ленте фотографии из Петербурга, не могу их сразу понять. Там дети в шапочках и куртках, девушки в пальто, голые деревья. И мне нужно какое-то время, чтобы понять, что все происходит одновременно, здесь зеленеет трава, цветет боярышник, орет петух, в Питере кто-то сейчас раздумывает: надевать шарф -- не надевать. Одновременно все. Я понимаю, отчего я не живу там -- не могу думать про шарф в мае. В Щебетовке нынче татарский праздник с непроизноисимым названием. Восточная музыка на всю долину -- концерт на площади и, обещали, национальное угощение. Не люблю восточную музыку, а вот еда у них вкусная. Но не пойду конечно. И так последние дни выдались суетливыми. Всё куда-то везут. Довольно бессмысленно, только соседи недоумевают наверное, разглядывая автомобили, пасущиеся возле моей скромной калитки. Саша приехала, ее транспорт всегда выглядит вызывающе, даже на меня действует, хотя я равнодушна вообще-то. Лексус был прошлой весной. Зимой -- автобус какой-то. Сейчас -- ауди не знаю что за модель, но выглядит богато. И мы катаемся с ней то ко мне в гости, то к ней. У меня -- соловей, луна, тишина и прочие пейзанские прелести. У нее -- гостиница Медведь и параллельный мир. Я для адаптации что ли туда наведываюсь, но адаптации не получается, только ахуй. Нет, не он, оказавшись в гостинице медведь я могу думать только о том, что совы не то, чем кажутсялюди странные. Ну то есть я понимаю, что не идиоты же там живут, вполне себе приличные состоятельные господа, достаточно на парковку взглянуть. У них там пятиэтажный краснокирпичный отель, бассейн, столики, в номерах обои галюциногенные в павлинах, балконы. Там невозможно находиться и пяти минут, а я честно провела два вечера подряд. И люди. Мужчина один поразил -- в маечке, обтягивающей животик. Капризен и высокомерен, как Ксения Собчак в лучшие годы. В армянский монастырь поехал с осмотром, так его выгнали (за непотребство, думаю.я бы его тоже выгнала, если б он ко мне вдруг приехал). Убогие, говорит, они там, дебилы. Ай-петри посетил. Рассказывал, что "черножопых" там масса и все дебилы убогие тоже. Гаишники -- ну это, как водится, дебилы и убогие. Совершенно серьезно объяснял одной девушке, как ей следует воспитывать ребенка. Как-то хочется его одним словом очертить, метафору подыскать, ничего, кроме индюка в голове не возникает. О, придумала лучше, этот гражданин совершеннейший персонаж Уэльбека категории "гнойный пидор", вот что.  Он даже не раздражает, до такой степени карикатурен. Не раздражает, но что-то же с такими делать надо. Я так поняла -- их много. Этот просто очень уж выдающийся. У Анны сегодня читала про людей, считающих себя мерилом всего. С такими два вечера провела. Ужинали даже вместе. Они в скорлупе из дремучих правил сидят и транслируют это во вне. Скорлупа-то есть, а скелета, подозреваю, нет. И, хотя вела я себя весьма скромно, даже светски, никак не могла избавиться от кровожадной мысли про точку напряжения. Это про стекло вообще-то и, может быть неправдой, но образ хороший, если его к людям применить. Вот, думала, глядя на это создание, можно же тебя ткнуть легонечко и вся твоя скорлупка разлетится вдребезги. И останешься ты бескостным моллюском на асфальте корчиться и будет тебе больно, пока не раздавит кто-нибудь из милосердия. Была бы я по настоящему злой -- непременно бы ткнула. Там даже и рассчитывать нечего, у него эта точка по всему панцирю расползлась. Но мне не свойственно злорадство, я просто смотрела на это все в недоумении и печали. И еще немного думала куда ж податься. Вроде и без людей совсем нельзя, а выползешь на люди и там такое. Никак не пойму -- нужно ли оно, это пересечение параллельных миров. Ну то есть, если б я была писатель, то это наверное было бы матерьялом для книг, но я не писатель. И уж точно не Уэльбек, это его матерьял и матерьял этот -- абортивный. Я не знаю что делать с этим опытом, подозреваю, он мне нафиг не нужен. Впрочем, для того чтобы игнорировать, надо знать что именно ты игнорируешь, так что не зря наверное все.

на дальней станции сойду

 Мама коллекционировала мыло, оно хранилось в таком специальном шкафчике, открываешь зеркальную дверцу, а внутри все пространство набито нарядно упакованными брусочками и все дивно пахнут. Я любила туда заглядывать, перебирать эти кусочки, нюхать и рассматривать упаковку. Любимое мыло -- с нарисованной веткой сирени. В этом году вся сирень мне пахнет этим мылом. Запах -- мгновенный катализатор воспоминаний, не воспоминаний даже, а будто на кнопку какую-то нажали и сразу картинка -- объемная, осязаемая, совершенно живая. И абсолютно недостижимая. Это детство, ты вроде все время чего-то должен, надо делать то, что не хочется, а хочется, как и сейчас тихо сидеть, читать книгу, или гулять, но вечно какие-то дела. И, если сейчас ты уже привык к компромиссам, то тогда все это казалось странным очень. И ты думаешь -- когда вырасту, хорошо бы жить в избушке в лесу, чтобы были у меня там запасы орехов и семечек и очень много книг. И сидеть в этом домике, грызть орехи и читать, и ни с кем не разговаривать. И открываешь зеркальный шкафчик, а там сиреневое мыло и ты его нюхаешь и думаешь, что лучше запаха быть не может. И странно так -- вот я в домике, не в лесу правда, но все равно, можно ни с кем не разговаривать, грызть орехи и читать книги. И я помню, как я думала о том, как это будет, когда я стану взрослой. Что я стану делать тогда, о чем думать. И мне все будет можно, никто ничего не сможет мне разрешить или не разрешить. Никто ничего не сможет мне велеть. Видимо я была достаточно проницательным ребенком, мне хватало ума понять, кто я и что мне нужно. Если бы я теперешняя встретилась с собой тогдашней, мы бы друг друга поняли вполне. Нам до сих пор нравится одно и то же. И это ничего, что сейчас меня скручивает печалью, все равно это мое кино, я за него отвечаю и смотреть его мне не противно. Оно опять становится красивым, в нем мало говорят, много курят и все плохо заканчивается. Я люблю нуары, пусть их сюжеты почти всегда слабоваты, но дело, полагаю, совершенно не в сюжетах. Важно, чтобы твое кино тебе нравилось, даже если оно совсем невеселое. Оно может быть по крайней мере красивым, тогда его интересно смотреть. Потому что нет ничего хуже, чем когда свое собственное кино тебе хочется поставить на паузу, а то и выключить вообще потому, что действие завязло и все превратилось в нудную, унылую, бездарно сделанную мелодраму.


 Песенка в голове крутится

вчера

Первого мая открыла сезон -- искупалась в море и съела самсу. На нудистском пляже валялось множество голых знакомых. Некоторых видеть было приятно, некоторых неохота. А вот Николая Орестовича Жемчугова, в просторечии Барона, местную вонючую знаменитость (кое-кто даже считает его философом и практически святым), я послала на хуй за то, что он потыкал меня пальцем в спину. Доблесть невелика, но это у меня спонтанно вышло. Впрочем, барону не привыкать, я думаю. Так же подошел человек и начал рассказывать, что видел по телевизору первомайскую демонстрацию, употреблял слова "медвепуты", "путиноиды" и еще какие-то такие. Я думала, что этих людей на самом деле нет, что это только в жж юзерпики с юзернеймами разговаривают на подобные темы в таких выражениях. Однако, чудным майским днем, на берегу моря, живой голый мужчина с лысиной и хуем взахлеб описывал первомайскую демонстрацию. Иронично эдак. Я сразу суетливо оделась и ушла. Но это пиздец, граждане, мне скоро в Москву ехать и я как раз вспомнила, что когда я там была в прошлый раз в декабре месяце, повсюду говорили о политике и митингах протеста. Это было утомительно и грустно. А потом я как-то забыла про это. А сейчас подумала, неужели, когда я приеду в Москву, мне придется выслушивать истории про медвепутов, пусси риот и патриарха? Не хочу я. Как бы объяснить? Ну вот мне не нравится Путин например,он некрасивый, но еще больше я не люблю общих тем, пошлятины, пустой болтовни и видимости деятельности. Паша вот с пониманием относится к идиотам, в вопросах всепрощения и смирения он пошел куда дальше христиан. А я -- нет, в отличие от Паши я считаю, что идиоты виноваты в том, что они идиоты и умиляться на них у меня не хватает чувства юмора. Кстати, читаю сейчас Дмитрия Быкова ЖД, хочется процитировать почти все, хотя не сказать чтоб согласна там, или подписываюсь под каждым словом. Не подписываюсь, да это и не надо. Но резонанс присутствует. Вот странно, я видела как-то Быкова в телевизоре, он кому-то отчаянно, по бабьи хамил, смотреть на это было выше сил. А книги его читаю с удовольствием. Очень широкий диапазон у человека все-таки.

Сходила сегодня на работу зачем-то. Надела синее шелковое платье и поперлась. Возможно из-за платья, оно красивое очень, цвет такой глубокий, надо его выгуливать. А в Щебетовке только гуси и упыри, им похуй. В Коктебеле гусей нет, но отдыхающие недалеко ушли от них -- толстые жопы, короткие ножки и маленькие головы. Не у всех, не у всех, но у меня приступ мизантропии и потому замечаю сейчас в основном всякий генетический мусор. Поработала в общем и очень устала, хотя казалось бы -- сидела на солнышке, читала книгу, от чего можно так уж перенапрячься. Но тем не менее, домой приехала совершенно изнемогшая. Очень много знакомых, очень и со всеми пришлось поболтать. Они меня там любят, на набережной, потому что я не жлоб видимо. Но сегодня мне больше всего хотелось тихонько сидеть сгорбившись и уткнувшись в книгу, однако не вышло, постоянно отвлекалась на светские беседы. Беседы измочалили меня окончательно. Вернувшись, сразу побежала в интернет. Интернет, как ни странно, очень хорошо помогает от упадка сил. Повтыкала пару часиков и как-то попустило. Сейчас еще потуплю немного и спать. А есть не буду, баловство это. Правда у меня отовсюду уже торчат какие-то новые кости и неудобно сидеть ни в какой позе -- жестко очень. Подушку что ли с собой носить. Завтра не пойду ни на какую работу, здоровье дороже. Но вообще тенденция подозрительная -- я уже вообще ничего не в состоянии делать для зарабатыванья денег, от всего мутит. Но деньги-то нужны же. Как быть? Не представляю. Я уж и потребности свела к минимуму, но какие-то все же остались, необходимые для жизни. Для того, чтобы их удовлетворить, требуются некоторые суммы. Но от мыслей, что надо работать, мне хочется тихонечко лечь и помереть, то есть, решить проблему радикально.  Не, ну я пока насилую себя и что-то делаю, но не знаю, на долго ли хватит. Ничем мне не нравится заниматься, вот в чем дело. Ничем, приносящим доход, я имею в виду. Обидно еще и то, что если я что-то делаю, то делаю это хорошо. Но делать мне нравится исключительно бессмысленные вещи. И, подозреваю, дело тут не в лени, а в чем-то другом. Только вот в чем -- не пойму пока.

Здесь такая хорошая весна -- очень тепло и даже жарко, но тень дарит свежесть, зелень сочная, а по вечерам прохладно. Впрочем, обещают похолодание. Но я готова, недавно в секонде купила себе пальто. Решила, что в жару покупать майки и сарафаны не аристократично. Летнюю одежду я обычно приобретаю в морозы. Не специально, так получается просто.

Фильм какой-нибудь хочется посмотреть, нуар наверное. Чтобы беспощадно все и без лишних слов, к чему слова.

Ну вот, провайдер Анатолий вырубил интернет какого-то перепугу. Вторую ночь так. Что он там по ночам делает с моим интернетом, интересно? Ну и ладно, пойду спать, а эту важную запись завтра запощу.




http://www.yaplakal.com/fun/magic.htm -- вот еще загадочная хуйня