четверг, 31 декабря 2009 г.
понедельник, 28 декабря 2009 г.
Рисуем музыку
http://soytuaire.labuat.com/
советую жать на ссылку, предварительно надев наушники.
Здоровская штука
советую жать на ссылку, предварительно надев наушники.
Здоровская штука
воскресенье, 27 декабря 2009 г.
зима
Ехать в позднем автобусе на переднем сиденье это отдельное удовольствие и удовольствие весьма странного свойства. Я знаю откуда у этой тихой и безвредной, но несколько бесприютной радости ноги растут. Из двух детских воспоминаний -- второе (про первое не расскажу) -- это как я еду в спортшколу зимой, долго-долго по одинаковым окраинным спальным улицам. Проспекты пересекаются с другими проспектами, улицы сменяются другими улицами, но все это одинаково, одинаково, одинаково обшарпано, уныло, неустроенно, в подтеках каких-то, универсам,почта, сберкасса, товары для женщин, прекресток, универсам, почта, сберкасса, товары для женщин, перекресток, универсам,почта, сберкасса, товары для женщин.
Снег грязен по обочинам, но есть довольно большие более-менее белые площадки. В новостройках всегда полно свободного места -- летом там чахлая трава с залысинами и тонкие деревья, а зимой -- белые вытоптанные квадраты с торчащими зяблыми прутиками. В автобусе "холодно и в то же время как-то тепло" (за одно это определение буду тихо любить Виктора Цоя), но тогда не было никакого Цоя, а вот это ощущение -- холода и одновременного тепла -- было. Окна равномерно забрызганы грязью, отчего и так невзрачные улицы, выглядят еще более уныло и скучно, неуютно. Я сижу у окна и смотрю на эту серую просторную одинаковость, все время другую, но такую неразличимую. Еду, еду, еду, долго-долго и, кажется, что бесцельно, хотя в конце пути ждет школа олимпийского резерва, шиповки, беговые дорожки, гулкие звуки, толстые маты, на которые приземляешься спиной, после прыжка в высоту через алюминиевую палку. Прыгать прикольно, но очень больно, если собьешь планку и приземлишься на нее позвоночником, поэтому прыжки должны были получаться удачными. Побегаешь, попрыгаешь, а потом опять долго-долго ехать домой, и снова цель теряется, размывается серыми потеками по стеклу, и кажется, что будешь ехать так всю жизнь.
И вроде ничего такого хорошего в этих автобусных трипах не было, но почему-то они мне странно нравились, я не думала о них, как об удовольствии, но, стоило занять место на холодном дерматиновом сиденье, начать отогревать его своей тощей задницей, как тихое оцепенение наваливалось на меня -- безмыслие, бесчувствие, покой. И до сих пор, если оказываюсь вдруг в ночном автобусе, сажусь на переднее сиденье, прилипаю к окну. Многое изменилось -- но грязь, обшарпанность, серый снег и неторопливое движение -- завораживают. Теперь блочное сиротство разукрашено иллюминацией, и выглядят эти сверкающие трущобы, как принарядившаяся старая худая блядь, в помаде и сморщенных чулках -- трогательная в своих ненужных привычках. Еду, хорошо, если предварительно дунув и в плеере, смотрю в окно и хочется продлить это сонное галлюцинаторное движение до бесконечности. Скоро Новый год и вдоль проспектов, через равные промежутки торчат трупики елок, воткнутых в сугробы кучками, маленькими отмороженными лесами. Удивительно неживой у них вид, хотя я помню, что оттаяв на лестнице и будучи внесенной в комнату, ёлка кажется чрезвычайно бодрой и очень пахнет. Теперь я понимаю, что эти елки -- не более, чем творения доктора Франкенштейна, наскоро собранные из мертвых фрагментов и запросто могут оказаться чудовищами. Но мне не страшно -- я не покупаю елку, уже много лет, но сворачиваю ее из зеленого с вкраплениями слюдянистых блесток, дизайнерского листа бумаги. Сверну конусом, украшу сережками, а через несколько дней разверну и положу в папку, до следующего нового года.
Город засыпан, завален, потерял стройность и выправку, стал -- кривой, пухлый и звуки теперь приглушенные,ватные, это снег съедает частОты, а я прочувствовала, как это удобно -- длинные ноги, рост и прыгучесть. Скачу по улицам -- то по колено провалюсь, то по щиколотку, то лед под снегом, то жижа какая-то, перемещаться приходится вдумчиво, через каждые несколько метров останавливаясь и оглядывая окрестности -- куда сейчас ступить? Не проще ли по проезжей части, там вроде почище и машин мало? А вон там двадцать метров отвоеванного у снега тротуара, значит сейчас туда, через вот этот вот сугроб, в нем дырки -- кто-то уже проходил, ну вот и я след в след допрыгаю, на тротуаре потопать ногами и немного пройти, как человек, а дальше -- снова хаос из снега, льда, грязи, сосульки еще сверху нависли опасно. А снег идет, идет, идет, "и все вокруг чего-то ждет". Чего оно ждет? Не знаю.
* если кому показалось, что это все отдает меланхолией, то смею заверить -- ничего подобного, наоборот, пост носит весьма умиротворяющую окраску. Цвета шерстяного английского нижнего белья эта запись -- серо-коричневая, будничная, очень теплая, хотя, конечно, встречаются вещи и понаряднее.
Снег грязен по обочинам, но есть довольно большие более-менее белые площадки. В новостройках всегда полно свободного места -- летом там чахлая трава с залысинами и тонкие деревья, а зимой -- белые вытоптанные квадраты с торчащими зяблыми прутиками. В автобусе "холодно и в то же время как-то тепло" (за одно это определение буду тихо любить Виктора Цоя), но тогда не было никакого Цоя, а вот это ощущение -- холода и одновременного тепла -- было. Окна равномерно забрызганы грязью, отчего и так невзрачные улицы, выглядят еще более уныло и скучно, неуютно. Я сижу у окна и смотрю на эту серую просторную одинаковость, все время другую, но такую неразличимую. Еду, еду, еду, долго-долго и, кажется, что бесцельно, хотя в конце пути ждет школа олимпийского резерва, шиповки, беговые дорожки, гулкие звуки, толстые маты, на которые приземляешься спиной, после прыжка в высоту через алюминиевую палку. Прыгать прикольно, но очень больно, если собьешь планку и приземлишься на нее позвоночником, поэтому прыжки должны были получаться удачными. Побегаешь, попрыгаешь, а потом опять долго-долго ехать домой, и снова цель теряется, размывается серыми потеками по стеклу, и кажется, что будешь ехать так всю жизнь.
И вроде ничего такого хорошего в этих автобусных трипах не было, но почему-то они мне странно нравились, я не думала о них, как об удовольствии, но, стоило занять место на холодном дерматиновом сиденье, начать отогревать его своей тощей задницей, как тихое оцепенение наваливалось на меня -- безмыслие, бесчувствие, покой. И до сих пор, если оказываюсь вдруг в ночном автобусе, сажусь на переднее сиденье, прилипаю к окну. Многое изменилось -- но грязь, обшарпанность, серый снег и неторопливое движение -- завораживают. Теперь блочное сиротство разукрашено иллюминацией, и выглядят эти сверкающие трущобы, как принарядившаяся старая худая блядь, в помаде и сморщенных чулках -- трогательная в своих ненужных привычках. Еду, хорошо, если предварительно дунув и в плеере, смотрю в окно и хочется продлить это сонное галлюцинаторное движение до бесконечности. Скоро Новый год и вдоль проспектов, через равные промежутки торчат трупики елок, воткнутых в сугробы кучками, маленькими отмороженными лесами. Удивительно неживой у них вид, хотя я помню, что оттаяв на лестнице и будучи внесенной в комнату, ёлка кажется чрезвычайно бодрой и очень пахнет. Теперь я понимаю, что эти елки -- не более, чем творения доктора Франкенштейна, наскоро собранные из мертвых фрагментов и запросто могут оказаться чудовищами. Но мне не страшно -- я не покупаю елку, уже много лет, но сворачиваю ее из зеленого с вкраплениями слюдянистых блесток, дизайнерского листа бумаги. Сверну конусом, украшу сережками, а через несколько дней разверну и положу в папку, до следующего нового года.
Город засыпан, завален, потерял стройность и выправку, стал -- кривой, пухлый и звуки теперь приглушенные,ватные, это снег съедает частОты, а я прочувствовала, как это удобно -- длинные ноги, рост и прыгучесть. Скачу по улицам -- то по колено провалюсь, то по щиколотку, то лед под снегом, то жижа какая-то, перемещаться приходится вдумчиво, через каждые несколько метров останавливаясь и оглядывая окрестности -- куда сейчас ступить? Не проще ли по проезжей части, там вроде почище и машин мало? А вон там двадцать метров отвоеванного у снега тротуара, значит сейчас туда, через вот этот вот сугроб, в нем дырки -- кто-то уже проходил, ну вот и я след в след допрыгаю, на тротуаре потопать ногами и немного пройти, как человек, а дальше -- снова хаос из снега, льда, грязи, сосульки еще сверху нависли опасно. А снег идет, идет, идет, "и все вокруг чего-то ждет". Чего оно ждет? Не знаю.
* если кому показалось, что это все отдает меланхолией, то смею заверить -- ничего подобного, наоборот, пост носит весьма умиротворяющую окраску. Цвета шерстяного английского нижнего белья эта запись -- серо-коричневая, будничная, очень теплая, хотя, конечно, встречаются вещи и понаряднее.
суббота, 26 декабря 2009 г.
так вымерли мамонты
Я видела, как мамонтов стало засыпать, засыпать, засыпать снегом.
И засыпало совсем, превратив в пухлые снежные горы.

И мамонты заснули навечно на обочинах троп. Может когда-нибудь через тысячи лет их найдут археологи будущего




Петропавловку вообще занесло. Снег приглушил звуки, но бой часов мелодичен и неожиданно громок.


И засыпало совсем, превратив в пухлые снежные горы.
И мамонты заснули навечно на обочинах троп. Может когда-нибудь через тысячи лет их найдут археологи будущего
Петропавловку вообще занесло. Снег приглушил звуки, но бой часов мелодичен и неожиданно громок.
пятница, 25 декабря 2009 г.
они и я
Они меня раздражают -- покупают не ту мебель, носят не ту одежду, смотрят не те фильмы и читают не те, или вообще не читают, а слушают невозможное. Рассуждают, как жлобы и не умеют радоваться жизни. И так по идиотски пользуются тем, что имеют. Вот я бы на их месте -- о-го-го, я бы уж прожила их жизнь как следует.
На своем же месте, я делаю обычную бессмысленную хуйню -- смотрю не то, не то читаю и распоряжаюсь тем, что имею даже не по идиотски, а как полный даун. Кто-нибудь другой совершенно точно прожил бы мою жизнь на полную катушку -- так, что мне и не снилось, и не упустил бы ни одной возможности. Но что делать -- suum cuiqite.
На своем же месте, я делаю обычную бессмысленную хуйню -- смотрю не то, не то читаю и распоряжаюсь тем, что имею даже не по идиотски, а как полный даун. Кто-нибудь другой совершенно точно прожил бы мою жизнь на полную катушку -- так, что мне и не снилось, и не упустил бы ни одной возможности. Но что делать -- suum cuiqite.
четверг, 17 декабря 2009 г.
В москву,в москву, в москву.
Поскольку этот блог никто кажется не мониторит -- могу написать правду. Правда заключается в том, что мне очень хочется вернуться в Москву, потому что я ее люблю. Я сама удивилсь, когда осознала -- похоже, это чуть ли ни единственное общечеловеческое чувство, которое я испытываю. Ну то есть ни по каким людям я никогда не тоскую, и вообще, с живыми существами у меня все довольно просто. Москва меня поймала, надо же.
Я петербурженка, если что.
Собственно,это обращение к деду Морозу. Теперь, дедушка, ты знаешь, чего мне по-настоящему хочется.


Я петербурженка, если что.
Собственно,это обращение к деду Морозу. Теперь, дедушка, ты знаешь, чего мне по-настоящему хочется.


Ширма то есть
Мороз -- это еще что, у меня вот на завтра намечается шоу одного актера. Купила в жж ширму -- голубую мечту моего детства. Кстати, не вру, в детстве представляла себе взрослую жизнь таким образом -- сижу я в кресле-качалке с книгой, рядом стоит этажерка, с книгами же и отгорожено все это ширмой. Правда. Этажерка у меня была недолго, трагические события нас с ней разлучили и теперь уж ее наверное не вернуть. А ширму я застолбила вчера ночью. Завтра вечером мне предстоит перемещать этот предмет с Комендантского проспекта на Горьковскую. Разруливала грузоперевозку -- не годится, жаба душит, где это видано, этажерка стоит 800 рублей, а перевозится за 1500. Решила пойти другим путём, забрать мебеля, а там посмотрим. Может, меня с ней в метро пустят, она на колесиках, типа медицинская. Ну а не пустят -- покачу ее впереди себя, если будет хороший ветер, то возможно доберусь до дому быстрее, чем в авто.
Но, чувствую, зрелище будет достойное, даже как-то завидую тем, кто пронаблюдает этот аттракцион со стороны.
Но, чувствую, зрелище будет достойное, даже как-то завидую тем, кто пронаблюдает этот аттракцион со стороны.
Полиграфия
Надо бы заказать себе визиток с таким текстом --
Леопольд Шмютцлер -- превращаю трагедию в фарс.
Леопольд Шмютцлер -- превращаю трагедию в фарс.
шпион Гадюкин
1 -- Полезла с утра в Газету.Ru, проверить, не помер ли кто еще, пока я спала.
Нет, все еще мусолят вчерашних покойников, зато прочитала про "Дело педофила Негодяева"
Это ужасно, что Негодяев -- педофил, но как звучит.
Совершенно готовый персонаж -- прям сразу поняла как он выглядит, как себя ведет и вообще.
Персонаж чего только? Жестокого комикса?
Напомнило "Смерть шпиона Гадюкина" незабвенного Драгунского.
Нет, все еще мусолят вчерашних покойников, зато прочитала про "Дело педофила Негодяева"
Это ужасно, что Негодяев -- педофил, но как звучит.
Совершенно готовый персонаж -- прям сразу поняла как он выглядит, как себя ведет и вообще.
Персонаж чего только? Жестокого комикса?
Напомнило "Смерть шпиона Гадюкина" незабвенного Драгунского.
четверг, 10 декабря 2009 г.
Алчность
Я все-таки очень алчный человек, буквально сегодня это подтвердилось. С утра пребывала в состоянии томной меланхолической грусти, Шопена слушала и размышляла о тщете всего сущего. Потом отправилась на арт-барахолку в Балтийский дом, где совершенно неожиданно заработала деньжищ. И сплин как рукой сняло. Впрочем, в своё оправдание могу сказать, что помимо радости от непосредственно обогащения, испытала еще и неожиданное удовольствие от созерцания большого количества приличных людей. Ну то есть таких -- с лицами, с выражением на этих самых лицах, видно -- книги читают, музыку слушают, могут связать много слов и при деньгах, что уж вообще. Это были, я так понимаю, театралы, поскольку барахолка была приурочена к закрытию какого-то фестиваля. Единственное, что несколько напрягло -- это додекафоническая музыка, которой терзали наши уши во время всей ярмарки. Я прям извелась вся, потому что культура-культурой, но продавать котиков и елочные шары под додекафонию, это слишком. Зато участие было бесплатным, что не просто удивительно, а практически фантастика. Я первый раз сталкиваюсь с таким человечным подходом к людям в России.
Когда мы вышли из Балтийского дома, оказалось, что на улице пошел снег, все в огнях и, в общем очень хорошо.


Загадочная шахидка обещала рассказать, что "грядет" при условии покупки у нее такого вот календаря. Я чета не захотела покупать.

Когда мы вышли из Балтийского дома, оказалось, что на улице пошел снег, все в огнях и, в общем очень хорошо.
Загадочная шахидка обещала рассказать, что "грядет" при условии покупки у нее такого вот календаря. Я чета не захотела покупать.
суббота, 5 декабря 2009 г.
Может, про догов
В городе, перед тем как заснуть, человеку обычно свойственно думать о чем-то. То есть ложится человек аккуратно под одеяло, темноту включает, дисциплинированно закрывает глаза и тут наступает свободное время -- сразу прям не засыпается, смотреть вроде не на что с закрытыми-то глазами и в темноте. Ну и мысли всякие случаются. У меня они отчего-то почти сразу приобретают такую неприятную направленность, что если позволить им резвиться и дальше -- хуй заснешь. Извертишься весь, нервная бодрость такая появится, возможно даже сердцебиение. Поэтому, я, чтобы заснуть, сочиняю книги -- романы, повести и эссе, что успею. Обычно сначала возникает что-то малоинтересное широкой публике, потом прикидываю что с этим можно сделать, как развить, какие-то придумываются линии и сюжетные ходы. А в самый разгар мыслительной работы я засыпаю. Так ни одной книги и не написала еще, зато сплю спокойно.
Вчера вот помню, что-то такое рисовалось мне для начала -- дождь, возможность перемещения и почему-то две здоровенных собаки -- дога. Догов я вообще-то люблю, они красивые, я даже в школе однажды, в пятом классе, дружила с девочкой Ирой потому, что у нее был дог. Потом дога они отдали -- он стал слишком огромен для обычной малоформатной квартиры, и я перестала с ней дружить -- не о чем стало. Ну вот что-то смущали меня доги эти -- с одной стороны прекрасные они конечно, с другой -- перемещение с догами, это как-то не очень. Собаки вообще существа нежные, а доги, мне кажется особенно, им камин подавай, замок старинный, парк большой. А ехать куда-то (куда?) в автобусе с двумя(!) догами -- это, граждане, нереально. Мне и одной-то в автобусе плохо -- ноги не помещаются, а тут еще и собаки. Ну я-то ладно, это ж не по правде -- там, может, вовсе и не я в этом автобусе, но доги -- есть доги, они огромны. Так что пришлось, кажется, к моему сожалению, их выкинуть из истории. Но очень не хотелось и, почти засыпая, я, выкручиваясь, придумывала совсем уж какой-то бред, типа -- куда не приедешь -- везде два дога, как бы те же, но и другие. Понятно, что это совершеннейший тупик уже, дальше вообще ничего не сочинить будет, но тут я и выключилась.
То, о чем думаешь в полудреме, вполне может присниться, видимо поэтому, я снов своих и не помню почти никогда. Но сегодня ночью я видела какой-то омерзительный кошмар. Проснулась даже -- в поту, в угрюмом настроении и слегка удивленная -- мне кошмары снились раза два может, за всю жизнь. Ну то есть было, но даже не помню, что там. И вот сегодня -- невнятный какой-то, сволочь, но очень уж противный. Фу. И вообще не про собак.
Может, он потому приснился, что голова болит уже три дня, а может и нет, не знаю, но настроение подпорчено конечно.
А догов вчера я встретила три раза -- один раз на улице -- тетенька гуляла с догом, второй раз в клипе леди Гага, про которую я всегда думала как-то по отдельности. Ну то есть, знала, что есть человек с таким именем, предположительно трансвестит, и песенки тоже слышала, потому что они, оказывается, везде, но не знала, что это она поет. А вчера в гостях случайно увидела ее клип -- и все совместилось в голове, и совсем, оказалось, не трансвестит, просто такое идиотское название себе выбрала. И доги там были, в клипе, два. Наташка сказала, что у нее во всех клипах доги есть. И еще я вчера перед сном посмотрела фильм милейший, девушкам -- любительницам Хью Лори он наверное понравится. Называется "А вот и гости", снят по роману, написанному девятилетней девочкой в 1890 году. При чем роман был вполне популярен, его даже переиздавали. И фильм по нему получился нежный такой. А Хью Лори играет слегка умственно-отсталого лорда и есть там такой момент, где он как раз сидит у камина в замке своем, в халате шелковом, а на полу два дога валяются в красивых непринужденных позах.
Ну и в моей любимейшей книге Патрика Модиано "Вилла грусть" тоже фигурировал дог -- огромный флегматичный немецкий дог, белый в черных пятнах.
"Пес шел позади, но все медленней, медленней... Наконец он усаживался посреди аллеи, и приходилось окликать его: "Освальд!", - чтобы он соблаговолил идти дальше. Она объяснила, что медлителен он не от лени, а из-за врожденной меланхолии. Он принадлежал к редчайшей породе немецких догов, у которых печаль и усталость от жизни в крови. Некоторые из них даже кончали с собой. Я спросил, зачем же ей понадобилась такая мрачная собака.
- Зато они такие изысканные, - мгновенно нашлась она.
Я сейчас же вспомнил королевский дом Габсбургов, порождавший иногда таких вот изнеженных ипохондриков. Говорят, что это следствие инцеста: их депрессию еще называют "португальской меланхолией".
- Ваш пес, - сказал я, - страдает португальской меланхолией. "
http://lib.ru/INPROZ/MODIANO/villa....g-pictures.html
Ну вот, про догов, пожалуй, все. Извините, если не интересно, сама не знаю, что это вдруг меня "понесло со штихелями". Просто немецкий дог, это то, чего хотелось бы, но неосуществимо, как и все идеальное.
* да, я почему начала со слов "В городе..", просто, когда я в Крыму например, пред сном я ни о чем не думаю, не успеваю, просто падаю и засыпаю немедленно, ни тебе роман сочинить, ни даже анекдот какой завалящий.
Вчера вот помню, что-то такое рисовалось мне для начала -- дождь, возможность перемещения и почему-то две здоровенных собаки -- дога. Догов я вообще-то люблю, они красивые, я даже в школе однажды, в пятом классе, дружила с девочкой Ирой потому, что у нее был дог. Потом дога они отдали -- он стал слишком огромен для обычной малоформатной квартиры, и я перестала с ней дружить -- не о чем стало. Ну вот что-то смущали меня доги эти -- с одной стороны прекрасные они конечно, с другой -- перемещение с догами, это как-то не очень. Собаки вообще существа нежные, а доги, мне кажется особенно, им камин подавай, замок старинный, парк большой. А ехать куда-то (куда?) в автобусе с двумя(!) догами -- это, граждане, нереально. Мне и одной-то в автобусе плохо -- ноги не помещаются, а тут еще и собаки. Ну я-то ладно, это ж не по правде -- там, может, вовсе и не я в этом автобусе, но доги -- есть доги, они огромны. Так что пришлось, кажется, к моему сожалению, их выкинуть из истории. Но очень не хотелось и, почти засыпая, я, выкручиваясь, придумывала совсем уж какой-то бред, типа -- куда не приедешь -- везде два дога, как бы те же, но и другие. Понятно, что это совершеннейший тупик уже, дальше вообще ничего не сочинить будет, но тут я и выключилась.
То, о чем думаешь в полудреме, вполне может присниться, видимо поэтому, я снов своих и не помню почти никогда. Но сегодня ночью я видела какой-то омерзительный кошмар. Проснулась даже -- в поту, в угрюмом настроении и слегка удивленная -- мне кошмары снились раза два может, за всю жизнь. Ну то есть было, но даже не помню, что там. И вот сегодня -- невнятный какой-то, сволочь, но очень уж противный. Фу. И вообще не про собак.
Может, он потому приснился, что голова болит уже три дня, а может и нет, не знаю, но настроение подпорчено конечно.
А догов вчера я встретила три раза -- один раз на улице -- тетенька гуляла с догом, второй раз в клипе леди Гага, про которую я всегда думала как-то по отдельности. Ну то есть, знала, что есть человек с таким именем, предположительно трансвестит, и песенки тоже слышала, потому что они, оказывается, везде, но не знала, что это она поет. А вчера в гостях случайно увидела ее клип -- и все совместилось в голове, и совсем, оказалось, не трансвестит, просто такое идиотское название себе выбрала. И доги там были, в клипе, два. Наташка сказала, что у нее во всех клипах доги есть. И еще я вчера перед сном посмотрела фильм милейший, девушкам -- любительницам Хью Лори он наверное понравится. Называется "А вот и гости", снят по роману, написанному девятилетней девочкой в 1890 году. При чем роман был вполне популярен, его даже переиздавали. И фильм по нему получился нежный такой. А Хью Лори играет слегка умственно-отсталого лорда и есть там такой момент, где он как раз сидит у камина в замке своем, в халате шелковом, а на полу два дога валяются в красивых непринужденных позах.
Ну и в моей любимейшей книге Патрика Модиано "Вилла грусть" тоже фигурировал дог -- огромный флегматичный немецкий дог, белый в черных пятнах.
"Пес шел позади, но все медленней, медленней... Наконец он усаживался посреди аллеи, и приходилось окликать его: "Освальд!", - чтобы он соблаговолил идти дальше. Она объяснила, что медлителен он не от лени, а из-за врожденной меланхолии. Он принадлежал к редчайшей породе немецких догов, у которых печаль и усталость от жизни в крови. Некоторые из них даже кончали с собой. Я спросил, зачем же ей понадобилась такая мрачная собака.
- Зато они такие изысканные, - мгновенно нашлась она.
Я сейчас же вспомнил королевский дом Габсбургов, порождавший иногда таких вот изнеженных ипохондриков. Говорят, что это следствие инцеста: их депрессию еще называют "португальской меланхолией".
- Ваш пес, - сказал я, - страдает португальской меланхолией. "
http://lib.ru/INPROZ/MODIANO/villa....g-pictures.html
Ну вот, про догов, пожалуй, все. Извините, если не интересно, сама не знаю, что это вдруг меня "понесло со штихелями". Просто немецкий дог, это то, чего хотелось бы, но неосуществимо, как и все идеальное.
* да, я почему начала со слов "В городе..", просто, когда я в Крыму например, пред сном я ни о чем не думаю, не успеваю, просто падаю и засыпаю немедленно, ни тебе роман сочинить, ни даже анекдот какой завалящий.
купи отечественное?
Обратила внимание, что, в случае необходимости оценить тот или иной фильм или книгу например,
я чаще всего пользуюсь двумя категориями. Первая -- "не вызывает особого омерзения", вторая соответственно --
"вызывает омерзение" И вот то, что "не вызывает", это вроде как похвала даже. В основном это связано с современным
отечественным кинематографом, он практически весь -- вызывает, и коммерческий и типа продвинутый.
Вот недавно смотрела фильм "Кука", разрекламированный хорошим человеком, участником процесса съемки, как добрейший и нежнейший. И что я блять вижу? Историю про маленькую девочку, самостоятельно пол-года прожившую в каком-то сарае с дохлой бабушкой в соседней комнате? Историю с таким сценарными неувязками и натяжками, что вся эта пресловутая "доброта" и весь гуманнный посыл обесцениваются напрочь. То есть совсем. То есть доброе кино про добрых даунов, снятое для добрых даунов. Хотя девочка-актриса славная. Но вся эта картонная доброта в целом -- вызывает омерзение, потому что зачем-же меня, как зрителя совсем-то за дебила держать? Не, ну я понимаю, что искусство условно, но бля все-таки, взяли бы в сценаристы кого-нибудь с ай-кью повыше семидесяти. На пробу, вдруг понравилось бы.
И так практически всегда. Боюсь уже смотреть отечественное, особенно то, что с претензиями -- на гуманизм ли, на духовность ли. Потому что хуйня какая-то все попадается и такая жалостная да беспомощная хуйня, что ее даже пинать грех, очень уж убога. А что может быть грустнее, чем убогая хуйня с претензией на духовность например? Ничего, даже Вася Степанов на розовом танке в образе Емели лучше.
Хотя вчера свезло, я считаю, скачала себе фильм "Дом для богатых" и не пожалела. Ну это как фильм "Копейка", только не про автомобиль, а про квартиру в старом доме. Впрочем, это не очень новый фильм, ему лет десять наверное.
я чаще всего пользуюсь двумя категориями. Первая -- "не вызывает особого омерзения", вторая соответственно --
"вызывает омерзение" И вот то, что "не вызывает", это вроде как похвала даже. В основном это связано с современным
отечественным кинематографом, он практически весь -- вызывает, и коммерческий и типа продвинутый.
Вот недавно смотрела фильм "Кука", разрекламированный хорошим человеком, участником процесса съемки, как добрейший и нежнейший. И что я блять вижу? Историю про маленькую девочку, самостоятельно пол-года прожившую в каком-то сарае с дохлой бабушкой в соседней комнате? Историю с таким сценарными неувязками и натяжками, что вся эта пресловутая "доброта" и весь гуманнный посыл обесцениваются напрочь. То есть совсем. То есть доброе кино про добрых даунов, снятое для добрых даунов. Хотя девочка-актриса славная. Но вся эта картонная доброта в целом -- вызывает омерзение, потому что зачем-же меня, как зрителя совсем-то за дебила держать? Не, ну я понимаю, что искусство условно, но бля все-таки, взяли бы в сценаристы кого-нибудь с ай-кью повыше семидесяти. На пробу, вдруг понравилось бы.
И так практически всегда. Боюсь уже смотреть отечественное, особенно то, что с претензиями -- на гуманизм ли, на духовность ли. Потому что хуйня какая-то все попадается и такая жалостная да беспомощная хуйня, что ее даже пинать грех, очень уж убога. А что может быть грустнее, чем убогая хуйня с претензией на духовность например? Ничего, даже Вася Степанов на розовом танке в образе Емели лучше.
Хотя вчера свезло, я считаю, скачала себе фильм "Дом для богатых" и не пожалела. Ну это как фильм "Копейка", только не про автомобиль, а про квартиру в старом доме. Впрочем, это не очень новый фильм, ему лет десять наверное.
хотелось бы
Чтобы птицы пели в шесть утра на тополе, недавно распустившем листья. Темнело поздно, а светало рано.
Город был пуст, тих и засыпан тополиным пухом. И не болела голова. И ландышей букет в кружечке на столе.
И чтобы не только валяться на диване, замотавшись в одеялко и смотреть душещипательные фильмы,
или читать английские романы. А приключений например, жизни живой, настоящей. Вымести из головы
весь мусор, остатки уничтоженных программ, вообще пыль всякую, обрывочки, фантики. Пусть ветер гуляет,
что может быть лучше ветра в голове? Да многое конечно может быть лучше, но всему свое время. Весна -- время
ветра. Заснуть в декабре, проснуться в апреле. И никакого Нового Года. И ни одной тусклой морды, сообщающей,
что у нее, видите ли -- депрессия. Говорить про свое дурное настроение -- депрессия, это все равно, что насморк называть
тотальной двусторонней пневмонией. Но людям так нравится быть страдальцами, что на меньшее они не согласные -- депрессия у них
и ниибет.
Или уехать бы куда-нибудь далеко-далеко, где нет ни одного знакомого человека .
И чтобы никуда было не надо. Валяешься например весь день в гамаке со спокойной совестью, знаешь -- дел никаких нет.
И чтобы я никому была бы не нужна. Вот.
Город был пуст, тих и засыпан тополиным пухом. И не болела голова. И ландышей букет в кружечке на столе.
И чтобы не только валяться на диване, замотавшись в одеялко и смотреть душещипательные фильмы,
или читать английские романы. А приключений например, жизни живой, настоящей. Вымести из головы
весь мусор, остатки уничтоженных программ, вообще пыль всякую, обрывочки, фантики. Пусть ветер гуляет,
что может быть лучше ветра в голове? Да многое конечно может быть лучше, но всему свое время. Весна -- время
ветра. Заснуть в декабре, проснуться в апреле. И никакого Нового Года. И ни одной тусклой морды, сообщающей,
что у нее, видите ли -- депрессия. Говорить про свое дурное настроение -- депрессия, это все равно, что насморк называть
тотальной двусторонней пневмонией. Но людям так нравится быть страдальцами, что на меньшее они не согласные -- депрессия у них
и ниибет.
Или уехать бы куда-нибудь далеко-далеко, где нет ни одного знакомого человека .
И чтобы никуда было не надо. Валяешься например весь день в гамаке со спокойной совестью, знаешь -- дел никаких нет.
И чтобы я никому была бы не нужна. Вот.
лучшее средство от головной боли
Голова несколько дней болела адски, особенно вчера, я уж помирать собралась, но не померла, а сегодня утром, да не, какое там утром,к четырем дня надо было мчаться на Московский вокзал, передавать, с отбывающей в столицу красавицей C.B. посылочку. Я встала в два, раньше смысла не было -- голова-то по прежнему болела, так уж пусть лучше во сне. Встала значит и пока душ там, чай, френд-лента, общее недомогание, задержалась короче на выходе и быстро-быстро пришлось идти, а потом, от метро до вагона бежала уже. Да еще на бегу прочитала, что поезд отправляется не в 16, а будто бы в 15.51, а это очень уже критично , я на часы глянула, там как раз 15.51 и было, ну и втопила. Я чего торопилась-то как в последний раз, если раньше отправить посылку с проводником было сложно, унизительно и дорого, то сейчас, подозреваю, за просьбу отвезти в Москву сверточек -- заламывают руки и отправляют в ФСБ сразу. Так что на оказии все надежды.
Ну так вот -- оказывается я совершенно разучилась бегать, то есть абсолютно, к вагону уже практически на четвереньках приползла и дышала, как собака -- открытым ртом, язык свесив. Ужас какой-то, а как поправить ситуацию -- не знаю, бегать я никогда на любила. Но что любопытно -- голова от этой бешеной скачки почти прошла, хотя я думала -- наоборот, добегу, передам посылку, а там, хоть трава не расти -- лягу прямо на перроне и помру. Ни фига подобного, зато заболели легкие, они потому что к сигаретно-конопяному дыму привыкли, а не к спринтерским рывкам. Болели до вечера и кашель такой специфический, но голова ни-ни.
А вот еще разговор -- очень питерский.
Валяется человек на ковре, смотрит кино и тут звонит ему телефон. Он берет трубку и важно алекает.
Ему оттуда -- бу-бу-бу?
А он -- Да. Я сейчас ОЧЕНЬ занят, совершенно не могу разговаривать. Совершенно.
Ему -- бу-бу-бу
А он -- Ага. Давай потом звони, да, не могу сейчас.
Кладет трубку и с довольным лицом валится обратно на ковер.
Эх. Боюсь, засосет и меня это болото.
Ну так вот -- оказывается я совершенно разучилась бегать, то есть абсолютно, к вагону уже практически на четвереньках приползла и дышала, как собака -- открытым ртом, язык свесив. Ужас какой-то, а как поправить ситуацию -- не знаю, бегать я никогда на любила. Но что любопытно -- голова от этой бешеной скачки почти прошла, хотя я думала -- наоборот, добегу, передам посылку, а там, хоть трава не расти -- лягу прямо на перроне и помру. Ни фига подобного, зато заболели легкие, они потому что к сигаретно-конопяному дыму привыкли, а не к спринтерским рывкам. Болели до вечера и кашель такой специфический, но голова ни-ни.
А вот еще разговор -- очень питерский.
Валяется человек на ковре, смотрит кино и тут звонит ему телефон. Он берет трубку и важно алекает.
Ему оттуда -- бу-бу-бу?
А он -- Да. Я сейчас ОЧЕНЬ занят, совершенно не могу разговаривать. Совершенно.
Ему -- бу-бу-бу
А он -- Ага. Давай потом звони, да, не могу сейчас.
Кладет трубку и с довольным лицом валится обратно на ковер.
Эх. Боюсь, засосет и меня это болото.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)

