Когда начался ливень, я не растерялась -- закручивая вихри, промчалась по комнате, одновременно, натягивая на себя куртку, снимая с крючка на потолке зонтик (он, помимо основной нагрузки, в свободное время, работает у меня абажуром), затягиваясь из трубочки и через пару минут уже спешно удалялась в водяную стену, проважаемая добрыми напутствиями друзей. И какое-то время была абсолютно, по младенчески, беспримесно счастлива, пока шла по улице, превратившейся в мутный поток сквозь ливневую стену. Дождь барабанил по полэтиленовому куполу зонта, подняв глаза, я обнаружила потрясенного паука, он поселился в зонте, когда тот еще был абажуром. Грамотно, кстати -- светло и сытно. Где ж ему было предвидеть эдакий конец света -- срывают и куда-то в сырость несут. С другой стороны -- мало кто из пауков может похвастаться таким приключением. И вот шли мы с пауком и зонтом, а вокруг -- вообще никого, не то предапокалипсис, не то пост, но ощущение такое, будто и не было никого никогда. И дождь бьется в зонт и реки текут. Великолепие это длилось недолго, минут пятнадцать, после чего, наступили нежно любимые мною тропики -- когда воздух насквозь сырой и теплый клубится вокруг тебя, в магазине холодно из-за кондиционера, а выйдешь на улицу и погружаешься в теплое, клубящеся, сырое пространство. Хорошо было.

А сейчас я пожалуй залягу и стану Бертолуччи смотреть, Ты и я. И виноград жевать.

Это меня Лена на утюг сфотографировала, когда я уже вернулась и абсолютно счастливая, в мокрой юбке, ввалилась на балкон, где они с Никитой задумчиво втыкали.