Подарили красивое фарфоровое кольцо с птичкой. У птички алмазный глазок и длинный хвост. Везет мне -- НГ еще не наступил, а у меня уже столько всего -- и мясо, и холодец, и птичка, и бутылка Courvoisier, и носочки вязанные. Завтра подарят кухонное полотенце. Это традиция, мне каждый год дарят по кухонному полотенцу. Я вообще никаких подарков никогда не жду, но получая, тихо, застенчиво радуюсь.
И тут все просят,я тоже намекну -- Дед Мороз, пусть я в следующем году стану ещё лучше, чем в прошлом. Спасибо за внимание.
четверг, 30 декабря 2010 г.
среда, 29 декабря 2010 г.
мам, дай денег
Как и всегда, если надо выспаться, с утра тебе звонят и шлют смс. Ну я звонок-то немножко услышала, но встать и ответить не смогла, а смску ни сном ни духом, она же, между тем, была любопытная, я это только сейчас узнала, проснувшись и прочитав. Мне там жалостно пишут -- "мам, срочно кинь денег на номер 8 968 836 05 45, а мне не звони. Объясню позже". Ах, думаю, засранец, и в кого ж ты такой -- дай денег, да дай денег, да с утра пораньше, вот, блядь, расти их и никакой благодарности, только шкурные интересы и потребительское отношение. Придет домой -- выпорю.
Потом я вспомнила, что у меня нет детей. Это точно, в отличие от мужчины какого-нибудь, я могу быть в этом уверена вполне.
Потом я вспомнила, что у меня нет детей. Это точно, в отличие от мужчины какого-нибудь, я могу быть в этом уверена вполне.
вторник, 28 декабря 2010 г.
Если вас одолеет скука и вы захотите увидеть мир..
"Я буду питаться
Зернистой икрой,
Живую ловить осетрину,
Кататься на тройке
Над Волгой-рекой
И бегать в колхоз
По малину!"
В который раз убеждаюсь, что любое действие совершается не зря. Ну вот например, приехал в тридцатые годы в Советский Союз иностранный турист, посетил Ленинград, Москву, Харьков, Киев, Крым, везде фотографировал на память. Где сейчас этот турист, как его звали, как сложилась его судьба -- никто не знает. А фотографии, сделанные не для искусства, не для потомков, а для себя и своих близких -- вот они. И их очень интересно рассматривать, не менее интересно, чем представлять себе любознательного господина, не расстающегося со своей камерой.
Или думать, что гора Ай-Петри не слишком сильно изменилась с тридцатых годов,так же, как и море, и небо. Это хорошо, что горы остаются самими собой, а людей уносит куда-то и хорошо, что люди, наверное, ощущая свое временное положений на земле, цепляясь за память, придумывают всякие штучки, чтобы зафиксировать, поймать мгновения. Царапают палочкой на стене пещеры, рисуют на папирусе, пишут маслом, изобретают фотоаппарат, кинокамеру, компьютер. И останавливают, останавливают, останавливают. Это выглядит бессмысленно порой, смешно и безнадежно, но что-то в этом есть, какая-то гордость. Или наивность? Или глупость? Что-то есть в попытке, пусть даже неосознанной, победить время, подмигнуть будущим людям со старой, чудом уцелевшей фотографии, уйти, но не совсем.
Вот с такими сентиментальными мыслями я рассматривала фотографии. И вы посмотрите, интересно, умиляться, как я, при этом, совершенно не обязательно.
Зернистой икрой,
Живую ловить осетрину,
Кататься на тройке
Над Волгой-рекой
И бегать в колхоз
По малину!"
В который раз убеждаюсь, что любое действие совершается не зря. Ну вот например, приехал в тридцатые годы в Советский Союз иностранный турист, посетил Ленинград, Москву, Харьков, Киев, Крым, везде фотографировал на память. Где сейчас этот турист, как его звали, как сложилась его судьба -- никто не знает. А фотографии, сделанные не для искусства, не для потомков, а для себя и своих близких -- вот они. И их очень интересно рассматривать, не менее интересно, чем представлять себе любознательного господина, не расстающегося со своей камерой.
Или думать, что гора Ай-Петри не слишком сильно изменилась с тридцатых годов,так же, как и море, и небо. Это хорошо, что горы остаются самими собой, а людей уносит куда-то и хорошо, что люди, наверное, ощущая свое временное положений на земле, цепляясь за память, придумывают всякие штучки, чтобы зафиксировать, поймать мгновения. Царапают палочкой на стене пещеры, рисуют на папирусе, пишут маслом, изобретают фотоаппарат, кинокамеру, компьютер. И останавливают, останавливают, останавливают. Это выглядит бессмысленно порой, смешно и безнадежно, но что-то в этом есть, какая-то гордость. Или наивность? Или глупость? Что-то есть в попытке, пусть даже неосознанной, победить время, подмигнуть будущим людям со старой, чудом уцелевшей фотографии, уйти, но не совсем.
Вот с такими сентиментальными мыслями я рассматривала фотографии. И вы посмотрите, интересно, умиляться, как я, при этом, совершенно не обязательно.
суббота, 25 декабря 2010 г.
земля в иллюминаторе
Шуба у меня теперь есть, удивительно то, что все ее одобрили, хотя, я думаю, они уже привыкли к моим дурацким вещам и одобрят что угодно. Москву затянуло льдом и покрыло глазурью, это так же красиво, как и неудобно. Я ни разу не упала, но несколько раз могла бы. Вообще прикольно, все блестит, все стеклянное. Кажется, если совершить резкое движение -- разобьешь этот город на тысячи осколков. Мы хотели вечером пойти в бар пить ром, но не учли, что это суббота, причем специальная корпоративная предпраздничная суббота, везде аншлаг, все набито рабами, сорвавшимися с галер. Кучно веселящиеся люди заполонили Покровку и прилегающие к ней заведения, видеть их немного грустно. Хорошо, что у меня нет хотя бы корпоративов, подумала я, а в бар всегда можно сходить в будний вечер. И мы поковыляли обратно, оскальзываясь и растопырив ручки, для равновесия, а город блистал, лоснился и отсвечивал жидким стеклом, ледяной коркой, изморозью на деревьях. Небо поливало полузамороженным дождем, который не мочил, но покалывал. Странная погода, думала я, очень странная, можно надеть коньки и катиться прямо от парадной и это будет удобней всего.
Я аккуратно ставила ноги в белых ботинках на ледяную поверхность дороги и думала о том, что мне не очень-то хочется вина. А мы шли за вином, потому что было уже пол одиннадцатого и крепкие напитки не продавали. И мы пришли в магазин, заставленный коньяком, ромом, виски, водкой и ничего этого нельзя было купить уже тридцать минут как. И там еще были сигареты и сигары, залепленные этими чудовищными предупреждениями о неминуемой мучительной смерти курильщиков. Только на отдельных толстых сигарах в алюминиевых тубусах не было таких надписей, хотя вполне можно было прилепить, по спирали.
И почему-то все это было противно, какой-то ханжеский получается мир, то есть он и раньше был не идеален, но вот именно бытового ханжества было меньше (или я не обращала внимания?). Почему интересно, те люди, от которых это зависит, делают все для того, чтобы жить было неудобно и мучительно? Чтобы ты постоянно раздражался? Специально ли они делают это, или просто по скудоумию? И куда можно уехать, чтобы этого всего не видеть и не ощущать? Я бы улетела в космос, думаю, я бы улетела в космос навсегда, как в фантастических романах семидесятых годов -- сажают героических героев в ракету и адью, вы никогда не вернетесь, но, лет через сорок по вашему космическому времени (а у нас пройдет все двести), вы приземлитесь на далекую планету. И, значит, герой садится в свою ракету, его провожает толпа землян, он оглядывается на входе и смотрит на людей, таких живых и пестрых в последний раз. А потом скрывается в недрах корабля и все. Всем пока. Раз в пол-года земля будет выходить на связь, так редко потому, что для связи надо саккумулировать очень много энергии, но эти сеансы уже не будут раздражать, тем более, можно же подкрутить что-нибудь в механизмах и сделать так, чтобы на связь выйти не удавалось. И ему гарантировано сорок лет покоя, если конечно, он не влетит нечаянно в черную дыру, или не столкнется с метеоритным дождем. Я бы полетела, но меня не возьмут. Да и вообще, эти прогнозы не сбылись, это из коммунистической проекции улетали космические корабли в вечность, к данной реальности весь этот космический романтизм не имеет никакого отношения. Здесь другое -- много мелочных запретов, не говоря уже о глобальных "нельзя", корпоративы, дурной климат и очень скользко. Но зато, если оглянуться вокруг -- необычайно и бессмысленно красиво. Никому не нужной, вредной бессодержательной
красотой. Мне как раз такая нравится.
И еще я подумала, что, возможно, отказавшись от всего, ты приобретаешь взамен космос. Космос внутри себя -- пустоту, черноту, бесконечность, холод и покой. И это не слишком приятное приобретение, но, очень масштабное, всепоглащающее такое, не оставляющее места мелочному раздражению и прочей дурацкой хуете. Это почти то же самое, что и улететь.
И потом я перестала думать, потому что мы аккуратно приковыляли в дом и стали пить вино и разговаривать о чем-то.
Я аккуратно ставила ноги в белых ботинках на ледяную поверхность дороги и думала о том, что мне не очень-то хочется вина. А мы шли за вином, потому что было уже пол одиннадцатого и крепкие напитки не продавали. И мы пришли в магазин, заставленный коньяком, ромом, виски, водкой и ничего этого нельзя было купить уже тридцать минут как. И там еще были сигареты и сигары, залепленные этими чудовищными предупреждениями о неминуемой мучительной смерти курильщиков. Только на отдельных толстых сигарах в алюминиевых тубусах не было таких надписей, хотя вполне можно было прилепить, по спирали.
И почему-то все это было противно, какой-то ханжеский получается мир, то есть он и раньше был не идеален, но вот именно бытового ханжества было меньше (или я не обращала внимания?). Почему интересно, те люди, от которых это зависит, делают все для того, чтобы жить было неудобно и мучительно? Чтобы ты постоянно раздражался? Специально ли они делают это, или просто по скудоумию? И куда можно уехать, чтобы этого всего не видеть и не ощущать? Я бы улетела в космос, думаю, я бы улетела в космос навсегда, как в фантастических романах семидесятых годов -- сажают героических героев в ракету и адью, вы никогда не вернетесь, но, лет через сорок по вашему космическому времени (а у нас пройдет все двести), вы приземлитесь на далекую планету. И, значит, герой садится в свою ракету, его провожает толпа землян, он оглядывается на входе и смотрит на людей, таких живых и пестрых в последний раз. А потом скрывается в недрах корабля и все. Всем пока. Раз в пол-года земля будет выходить на связь, так редко потому, что для связи надо саккумулировать очень много энергии, но эти сеансы уже не будут раздражать, тем более, можно же подкрутить что-нибудь в механизмах и сделать так, чтобы на связь выйти не удавалось. И ему гарантировано сорок лет покоя, если конечно, он не влетит нечаянно в черную дыру, или не столкнется с метеоритным дождем. Я бы полетела, но меня не возьмут. Да и вообще, эти прогнозы не сбылись, это из коммунистической проекции улетали космические корабли в вечность, к данной реальности весь этот космический романтизм не имеет никакого отношения. Здесь другое -- много мелочных запретов, не говоря уже о глобальных "нельзя", корпоративы, дурной климат и очень скользко. Но зато, если оглянуться вокруг -- необычайно и бессмысленно красиво. Никому не нужной, вредной бессодержательной
красотой. Мне как раз такая нравится.
И еще я подумала, что, возможно, отказавшись от всего, ты приобретаешь взамен космос. Космос внутри себя -- пустоту, черноту, бесконечность, холод и покой. И это не слишком приятное приобретение, но, очень масштабное, всепоглащающее такое, не оставляющее места мелочному раздражению и прочей дурацкой хуете. Это почти то же самое, что и улететь.
И потом я перестала думать, потому что мы аккуратно приковыляли в дом и стали пить вино и разговаривать о чем-то.
пятница, 24 декабря 2010 г.
Змеиный супчик
По какому интересно признаку отбираются "похожие видео" на ютьюбе. Я слушала Веру Полозкову, потом ткнула в похожие, общее там было -- широкие плечи и бюст. Но это странно, музыкальная какая-то должна же быть похожесть, причем тут чьи-то стати? А тем не менее. У меня в каментах как-то спорили про логику, что она, мол, может быть только одна, но я же вижу -- она разная и во всякой есть какой-то смысл. На всякий случай, добавлю, что спорить на эту тему я не готова, это просто интуиция моя, не более того. Бездоказательно то есть, но для меня убедительно вполне.
Во вьетнамском ресторане Сайгон красные скатерти с прожжеными сигаретами дырками, красные флажки для красоты, музыкальный автомат и совершеннейший Вонг Кар-Вай вокруг. Вьетнамцы прекрасны, как котята, как очень смышленые котята, понимающие, когда им надо показаться на глаза, а когда нет. Чрезвычайно уместные люди, хотя мой друг объяснял мне, что люди они не вполне. Но я не согласна, мне от человечества простых вещей хочется -- ненавязчивости, смышлености и улыбчивости. Вьетнамцы оправдали мои ожидания на все сто процентов, поэтому буду считать их людьми вопреки дружбе.
Мы пили змеиную какую-то настойку, от нее теперь голова болит и тяжелая и в этой тяжести плавает -- из города киева, из логова змиева, я взял не жену, а колдунью. Об этом тоже говорили, но не смогли продраться через всякую гендерную хуйню. Но дружба победила. Дружба всегда побеждает хуйню, в отличие от.
Я не люблю быть в подпитии, это вообще непродуктивно для меня, я даже не могу собрать воедино мысли, хотя, конечно же имею что сказать. Имею, но не могу, потому что змеиный супчик змеиная настойка подействовала на меня отупляюще, хорошо хоть с ног не сбила.
Завтра я куплю шубу. Мне тут долго по дружески объясняли, что я баба, я вообще-то мэссидж проигнорировала, но на счет шубы утвердилась. Блин, глупость какую-то пишу. Ну, короче, баба там, не баба, а всякая жэнщина мечтает о шубе. И я теперь мечтаю, увидела на Фрунзенской и влюбилась -- белый нэйлон, в меру свалявшаяся, торчит во все стороны, уценили в два раза, когда увидели, что я меряю -- затряслись аж, потому что ясно -- если я не куплю, то никто никогда не купит. Миниатюрные девушки выглядят в таких шубах цыплятами на тонких трогательных ножках, а я буду привычно выступать в роли городской сумасшедшей. Ебанько-стайл мы любим ,да. Кстати, о Фрунзенской, я завтра с пяти примерно вечера до девяти, буду подменять подружку на выставке Райские Яблоки , так можно подходить, вдруг кому-то надо подарков купить, там много всякого. Не, не завтра, это сегодня уже будет.
Не люблю я алкоголь, вроде и хочется что-то такое написать, возможно даже путное, но змеи не дают. А если б я курила, вместо того, чтобы бухать, то уже накатала бы пять страниц, обрыдались бы все, или ухихикались. Но я не жалею, потому что Вьетнамский ресторан был все же чудо как хорош, будто в любимом фильме побывала.
Все, спать, потому что хочется писать лишнее.
Во вьетнамском ресторане Сайгон красные скатерти с прожжеными сигаретами дырками, красные флажки для красоты, музыкальный автомат и совершеннейший Вонг Кар-Вай вокруг. Вьетнамцы прекрасны, как котята, как очень смышленые котята, понимающие, когда им надо показаться на глаза, а когда нет. Чрезвычайно уместные люди, хотя мой друг объяснял мне, что люди они не вполне. Но я не согласна, мне от человечества простых вещей хочется -- ненавязчивости, смышлености и улыбчивости. Вьетнамцы оправдали мои ожидания на все сто процентов, поэтому буду считать их людьми вопреки дружбе.
Мы пили змеиную какую-то настойку, от нее теперь голова болит и тяжелая и в этой тяжести плавает -- из города киева, из логова змиева, я взял не жену, а колдунью. Об этом тоже говорили, но не смогли продраться через всякую гендерную хуйню. Но дружба победила. Дружба всегда побеждает хуйню, в отличие от.
Я не люблю быть в подпитии, это вообще непродуктивно для меня, я даже не могу собрать воедино мысли, хотя, конечно же имею что сказать. Имею, но не могу, потому что
Завтра я куплю шубу. Мне тут долго по дружески объясняли, что я баба, я вообще-то мэссидж проигнорировала, но на счет шубы утвердилась. Блин, глупость какую-то пишу. Ну, короче, баба там, не баба, а всякая жэнщина мечтает о шубе. И я теперь мечтаю, увидела на Фрунзенской и влюбилась -- белый нэйлон, в меру свалявшаяся, торчит во все стороны, уценили в два раза, когда увидели, что я меряю -- затряслись аж, потому что ясно -- если я не куплю, то никто никогда не купит. Миниатюрные девушки выглядят в таких шубах цыплятами на тонких трогательных ножках, а я буду привычно выступать в роли городской сумасшедшей. Ебанько-стайл мы любим ,да. Кстати, о Фрунзенской, я завтра с пяти примерно вечера до девяти, буду подменять подружку на выставке Райские Яблоки , так можно подходить, вдруг кому-то надо подарков купить, там много всякого. Не, не завтра, это сегодня уже будет.
Не люблю я алкоголь, вроде и хочется что-то такое написать, возможно даже путное, но змеи не дают. А если б я курила, вместо того, чтобы бухать, то уже накатала бы пять страниц, обрыдались бы все, или ухихикались. Но я не жалею, потому что Вьетнамский ресторан был все же чудо как хорош, будто в любимом фильме побывала.
Все, спать, потому что хочется писать лишнее.
четверг, 23 декабря 2010 г.
Никогда бы не смогла выступать на сцене, померла бы от истощения сразу. Потому что отдавать умею, хотя и плохо, но получать не могу вообще. Общение опустошает, не обогащая. Не знаю, не то нечего взять, не то просто не хочется одалживаться, но в контактах с людьми, энергия работает только на выход. Один на один еще ничего, а вот если больше -- устаю, будто вагоны разгружала. При комплектации не доложили темперамента, а темперамент для сцены необходим. Впрочем, сценой я никогда не бредила, это я просто кусок выступления Воденникова зачем-то посмотрела и он там под конец довольный такой, глаза блестят, улыбается, я думала, что он вообще никогда не улыбается, а тут вон чего. Отчетливо видно, что состоялся обмен, а не утомительная отдача. Он такой поэт-поэт и выглядит как поэт и манера поведения и все. А стихов его я или не читала, или не запомнила, так что затрудняюсь сказать. Не, точно читала, но не помню нихуя.
Полезла на сайт по русскому языку, хотела уточнить кое-что. Во второй же строчке объяснений наткнулась на ошибку, вместо "нездоровится" написано "нездоровитЬся". Вот ведь блядь, куда катится этот мир? Мне, полуграмотной, и то трудно. А как живется тем, кто не делает ошибок и повсюду их видит? Думаю, они подраненные вылезают из интернета.
Вообще, я что-то хотела написать такое, но забыла, ну и ладно. Лягу, для разнообразия, спать пораньше.
Полезла на сайт по русскому языку, хотела уточнить кое-что. Во второй же строчке объяснений наткнулась на ошибку, вместо "нездоровится" написано "нездоровитЬся". Вот ведь блядь, куда катится этот мир? Мне, полуграмотной, и то трудно. А как живется тем, кто не делает ошибок и повсюду их видит? Думаю, они подраненные вылезают из интернета.
Вообще, я что-то хотела написать такое, но забыла, ну и ладно. Лягу, для разнообразия, спать пораньше.
понедельник, 20 декабря 2010 г.
суббота, 18 декабря 2010 г.
В этом месте наконец насыпало снега. Стало лучше, чем было. Снег зимой как-то успокаивает, да и красиво, и звук тому же приятный, когда он хрустит под ногами. Иногда радует, что природа вдруг начинает соблюдать правила.
Видела в метро деда с внуком. Конечно, это мог быть не дед, а просто взрослый папа, но мне почему-то больше нравится, чтобы дед. Симпатичный крепкий дядька, на диво хорошо одетый. Для отечественных реалий, так что-то выдающееся вообще. Ничего особенного, впрочем -- хороший анорак, красивый свитер в серо-бордовую полоску, джинсы и не уродливые мембранные ботинки, по нынешним погодам -- идеально. Улыбался, когда смотрел на внука, да и вообще улыбались оба, подталкивали друг друга коленями, разговаривали, было видно, что вместе им хорошо. Смотреть на них было приятно, а в метро это редкость -- встретить живых людей, но мне повезло вот.
Купила в Додо книгу, с целью вытягиванья себя за косичку из болота апатии и уныния. Ведь для этого что нужно -- создать атмосфэру, в которой приятней, чем в болоте. Ну мне, по крайней мере. Сначала заинтересовалась именем Одри Ниффенеггер, полистала, а там послания на пыльной крышке рояля, Котенок Смерти и чье-то ледяное дыхание ощущается в пустой квартире. И тема двойников, кажется раскрывается, а это меня как раз интересует. Ёлку скрутила из дизайнерской бумаги, это дежурная ёлка, весь год лежит в папке, а в декабре достаточно свернуть из нее кулек и вуаля -- готово. Украсила сережками и бусиками, рядом посадила всех имеющихся в наличии зайцев и котеков, а так же мандарины и яблоки. Слона нарядила в волшебную шапочку и плащ с золотыми и серебряными звездами. Копошилась, короче, как та лягушка в крынке с молоком, дергала лапками. Масла, впрочем, не сбила. Ну и ладно. Мне вообще-то везде нормально -- и в болоте тоже.
Думала об одном человеке, потом о другом человеке, потом подумала немного о себе, да так ничего выдумать и не смогла. Надо, наверное купить свечек, самое время для них. У меня есть две, в виде мышей, фитили у них торчат из пуза, но рука не поднимается зажечь, они (свечные мыши) лежат на спине и смотрят такими добрыми глазами. Да и вообще все мыши в этом доме живут в холодильнике, и эти тоже. Как только появляется какая-нибудь мышь -- плюшевая ли, керамическая, или вот -- стеариновые две -- сразу в холодильник отправляются недрогнувшей рукой. Там и сидят. Одна повесилась, остальные держатся пока, даже пытаются улыбаться.
Ладно, надо что-то делать. Значит, буду что-то делать.
Видела в метро деда с внуком. Конечно, это мог быть не дед, а просто взрослый папа, но мне почему-то больше нравится, чтобы дед. Симпатичный крепкий дядька, на диво хорошо одетый. Для отечественных реалий, так что-то выдающееся вообще. Ничего особенного, впрочем -- хороший анорак, красивый свитер в серо-бордовую полоску, джинсы и не уродливые мембранные ботинки, по нынешним погодам -- идеально. Улыбался, когда смотрел на внука, да и вообще улыбались оба, подталкивали друг друга коленями, разговаривали, было видно, что вместе им хорошо. Смотреть на них было приятно, а в метро это редкость -- встретить живых людей, но мне повезло вот.
Купила в Додо книгу, с целью вытягиванья себя за косичку из болота апатии и уныния. Ведь для этого что нужно -- создать атмосфэру, в которой приятней, чем в болоте. Ну мне, по крайней мере. Сначала заинтересовалась именем Одри Ниффенеггер, полистала, а там послания на пыльной крышке рояля, Котенок Смерти и чье-то ледяное дыхание ощущается в пустой квартире. И тема двойников, кажется раскрывается, а это меня как раз интересует. Ёлку скрутила из дизайнерской бумаги, это дежурная ёлка, весь год лежит в папке, а в декабре достаточно свернуть из нее кулек и вуаля -- готово. Украсила сережками и бусиками, рядом посадила всех имеющихся в наличии зайцев и котеков, а так же мандарины и яблоки. Слона нарядила в волшебную шапочку и плащ с золотыми и серебряными звездами. Копошилась, короче, как та лягушка в крынке с молоком, дергала лапками. Масла, впрочем, не сбила. Ну и ладно. Мне вообще-то везде нормально -- и в болоте тоже.
Думала об одном человеке, потом о другом человеке, потом подумала немного о себе, да так ничего выдумать и не смогла. Надо, наверное купить свечек, самое время для них. У меня есть две, в виде мышей, фитили у них торчат из пуза, но рука не поднимается зажечь, они (свечные мыши) лежат на спине и смотрят такими добрыми глазами. Да и вообще все мыши в этом доме живут в холодильнике, и эти тоже. Как только появляется какая-нибудь мышь -- плюшевая ли, керамическая, или вот -- стеариновые две -- сразу в холодильник отправляются недрогнувшей рукой. Там и сидят. Одна повесилась, остальные держатся пока, даже пытаются улыбаться.
Ладно, надо что-то делать. Значит, буду что-то делать.
пятница, 17 декабря 2010 г.
четверг, 16 декабря 2010 г.
Мишура
Вот если читаешь, например с пяти лет все подряд, то рано или поздно прочитанное начинает действовать. В книгах все время обещали -- совпадение, встречу, что-то такое, что является извне и меняет твою жизнь. И с пяти лет я прилежно жду чуда. Ну нет конечно, не так, я ничего не жду, я в норме, просто эта книжная премудрость осела уже где-то в подсознании и живет там своей жизнью, я ее и не замечаю, а она, возможно управляет мной, влияет на мои мысли и поступки, на все.
Под новый год наверное это обостряется. И грустно от того, что вот ты взрослый, не слишком веселый, не любящий праздников, гостей и шума человек. Но при этом ты помнишь это все -- вату, шарики, елочные бусы, которые сначала примерялись на себя, а потом уже на елку, роскошный старый дед мороз внутри мягкий, а сверху обтянутый белой поблескивающей бумагой и его невзрачная пластмассовая снегурочка, по телевизору какая-нибудь Мария-Мирабелла, или чешская сказка про Златовласку, на улице снега по пояс -- на горке столпотворение. И ты чего-то ждешь, ждешь, считаешь часы до вечера. Взрослые ходят с небудничными лицами, мама пидорасит квартиру, потому что перед Новым Годом надо вымыть все до блеска, а папа на кухне стругает салаты и на плите что-то булькает-жарится, заглядывает соседка по лестничной площадке, тетя Валя, приносит какие-то пирожки, елка занимает кучу места, ее надо специально обходить, её интересно разглядывать, вот космонавт, куколка, это старые игрушки, еще из маминого детства, вот новые сосульки, вы их недавно вместе покупали в магазине, там было очень много народу, все покупали мишуру, бенгальские огни и хлопушки. Ты все это помнишь, но воспоминания эти похожи на битые шарики, всегда так выходило, что парочка разбивалась, осколки эти были очень красивые, с одной стороны зеркальные, с другой цветные, но совершенно ненужные, их приходилось выбрасывать. Хотя были умельцы, которые приклеивали эти осколки на какие-то поверхности, делали всякие маскарадные штуки. Но я ничего такого не делала, у меня в детстве вообще не было никаких склонностей к мелкой работе. Так вот, воспоминания, красивые и блестящие, приходится сметать веником и стряхивать в корзину. А потом просто -- очистить корзину -- вы уверены, что хотите удалить эти объекты в количестве...? -- очистить корзину. Выбрасывать битые игрушки было жалко, но и девать вроде некуда, то же и с памятью.
Вечер наступал всегда неожиданно, вот уже все готово, у мамы прическа и каблуки, собираются гости, по телевизору голубой огонек, оливье и заливная рыба, непривычная посуда, все красивые и нарядные. Ты в летнем платье жжешь бенгальские огни. Летние платья были самыми праздничными и это было так странно, среди зимы надеть тонкое платье с рукавами-фонариками. Кажется, что взрослым весело так же, как и тебе, а сейчас понимаешь, что может быть и нет, но они стараются сделать вид. Ну и вот, теперь настала твоя очередь делать вид и ты делаешь.
А хочется сесть в поезд, в пустое купе, чтобы кроме меня никого, проводник, с добрым лицом, чай в стаканах-подстаканниках приносил бы, за окном снег-лес-провода-домики-станции, ложечка позвякивает. И ехать неделю, или месяц, в окно смотреть, книгу читать. Без цели, это важно. Наедине с собой и в постоянном движении.
Под новый год наверное это обостряется. И грустно от того, что вот ты взрослый, не слишком веселый, не любящий праздников, гостей и шума человек. Но при этом ты помнишь это все -- вату, шарики, елочные бусы, которые сначала примерялись на себя, а потом уже на елку, роскошный старый дед мороз внутри мягкий, а сверху обтянутый белой поблескивающей бумагой и его невзрачная пластмассовая снегурочка, по телевизору какая-нибудь Мария-Мирабелла, или чешская сказка про Златовласку, на улице снега по пояс -- на горке столпотворение. И ты чего-то ждешь, ждешь, считаешь часы до вечера. Взрослые ходят с небудничными лицами, мама пидорасит квартиру, потому что перед Новым Годом надо вымыть все до блеска, а папа на кухне стругает салаты и на плите что-то булькает-жарится, заглядывает соседка по лестничной площадке, тетя Валя, приносит какие-то пирожки, елка занимает кучу места, ее надо специально обходить, её интересно разглядывать, вот космонавт, куколка, это старые игрушки, еще из маминого детства, вот новые сосульки, вы их недавно вместе покупали в магазине, там было очень много народу, все покупали мишуру, бенгальские огни и хлопушки. Ты все это помнишь, но воспоминания эти похожи на битые шарики, всегда так выходило, что парочка разбивалась, осколки эти были очень красивые, с одной стороны зеркальные, с другой цветные, но совершенно ненужные, их приходилось выбрасывать. Хотя были умельцы, которые приклеивали эти осколки на какие-то поверхности, делали всякие маскарадные штуки. Но я ничего такого не делала, у меня в детстве вообще не было никаких склонностей к мелкой работе. Так вот, воспоминания, красивые и блестящие, приходится сметать веником и стряхивать в корзину. А потом просто -- очистить корзину -- вы уверены, что хотите удалить эти объекты в количестве...? -- очистить корзину. Выбрасывать битые игрушки было жалко, но и девать вроде некуда, то же и с памятью.
Вечер наступал всегда неожиданно, вот уже все готово, у мамы прическа и каблуки, собираются гости, по телевизору голубой огонек, оливье и заливная рыба, непривычная посуда, все красивые и нарядные. Ты в летнем платье жжешь бенгальские огни. Летние платья были самыми праздничными и это было так странно, среди зимы надеть тонкое платье с рукавами-фонариками. Кажется, что взрослым весело так же, как и тебе, а сейчас понимаешь, что может быть и нет, но они стараются сделать вид. Ну и вот, теперь настала твоя очередь делать вид и ты делаешь.
А хочется сесть в поезд, в пустое купе, чтобы кроме меня никого, проводник, с добрым лицом, чай в стаканах-подстаканниках приносил бы, за окном снег-лес-провода-домики-станции, ложечка позвякивает. И ехать неделю, или месяц, в окно смотреть, книгу читать. Без цели, это важно. Наедине с собой и в постоянном движении.
понедельник, 13 декабря 2010 г.
танцы
Заметила любопытное, в связи с последними событиями многие посчитали нужным откликнуться и, в основном, вполне себе интеллигентно пишут, мол, да мы за мир и дружбу между народами, у нас у самих есть дядя Рафик, и тетя Айгуль, а в школе мы дружили с армянским мальчиком и он был отличный. Но вот хорошо бы, чтобы прихавшие граждане вели себя так, как принято здесь, уважали и все дела. И не плясали бы лезгинку на наших улицах. Вот лезгинка меня интригует. Почему она так пугает добропорядочного обывателя? А, если б они например, русского плясали, это как было бы? Просто неловко? А лезгинка, типа, страшно. Я, главное, сама в Питере видела, как пляшут лезгинку и, как-то было, не то чтобы страшно, но слегка не по себе. Возможно просто потому, что я не очень люблю фольклор. Или не привыкла, чтоб люди посреди подземного перехода отплясывали.
Ну и так, чтобы разрядить обстановку -- лезгинка например, с 5.08. Можно полюбоваться, не страшная.
Меня, кстати, ни одно лицо ни разу в жизни не беспокоило, ни одно, ни в группе, хотя я вблизи трех вокзалов. Ну я-то ладно, большая белая богиня, понятно, не показатель, до меня вообще редко пытаются доколупаться любые национальности, разве только если с мужиком путают в темноте. А так стремно конечно, вдруг я мастер спорта по академической гребле и как уебу, что обидчик-то и улетит. Но девушки жалуются, что страшно им. Сложно конечно вникнуть в проблему, пока она тебя ну никак не касается лично.
Ну и так, чтобы разрядить обстановку -- лезгинка например, с 5.08. Можно полюбоваться, не страшная.
Меня, кстати, ни одно лицо ни разу в жизни не беспокоило, ни одно, ни в группе, хотя я вблизи трех вокзалов. Ну я-то ладно, большая белая богиня, понятно, не показатель, до меня вообще редко пытаются доколупаться любые национальности, разве только если с мужиком путают в темноте. А так стремно конечно, вдруг я мастер спорта по академической гребле и как уебу, что обидчик-то и улетит. Но девушки жалуются, что страшно им. Сложно конечно вникнуть в проблему, пока она тебя ну никак не касается лично.
суббота, 11 декабря 2010 г.
Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно все, особенно — возглас счастья.
Только в уборную — и сразу же возвращайся.
О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счетчиком. А если войдет живая,
пасть разевая, выгони не раздевая.
Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более — изувеченным?
О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
Ты написал много букв; еще одна будет лишней.
Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.
Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.
четверг, 9 декабря 2010 г.
Капусточка, мама, дело, безусловно хорошее
..но в доме надо иметь и мясные закуски(с)
Придумала салат -- записывайте рецепт. Берём капусту свежую, капусту морскую, капусту квашенную и соленый огурец. Режем, перемешиваем, льем яблочный уксус зачем-то, лимонный сок и оливковое масло. И жрем. Я вот съела только что и ничего вроде пока. Все, что в холодильнике было совместила. Диэта, понимаешь.
Надо ему какое-нибудь название придумать, типа -- салат холостяцкий.
Придумала салат -- записывайте рецепт. Берём капусту свежую, капусту морскую, капусту квашенную и соленый огурец. Режем, перемешиваем, льем яблочный уксус зачем-то, лимонный сок и оливковое масло. И жрем. Я вот съела только что и ничего вроде пока. Все, что в холодильнике было совместила. Диэта, понимаешь.
Надо ему какое-нибудь название придумать, типа -- салат холостяцкий.
Фу бля
Не могу не сказать, что "Москва, я тебя люблю" -- беспросветно-унылое, претенциозное, сентиментальное, хуево и жалостно снятое в лоб, с потугами на юморок и романтику, говно. Предсказуемое до самого распоследнего кадра. Не спасает ни Максим Суханов, блистающий слишком белыми зубами, ни Охлобыстин, который проторчал все девяностые как йобтвоюмать, потом стал попом, а как вышел из попов-то обратно, в мир, выяснилось, что ничего кроме распиздоса девяностых не помнит и предоставить на суд публики не может. Не спасают жалкие попытки снять что-то в духе Тарантино и Родригеса. Потому что это Тарантино и Родригес даже не для бедных, а просто таки для умственно отсталых. Не, про Париж и Нью-Йорк тоже не все идеально было, но, бля, нельзя же сравнивать все равно, это как вертикаль и горизонталь сравнить. Там даже неудачные новеллы смотреть было не стыдно, а это не то что стыдно, это неприличное что-то.
Вопрос возникает по этому поводу -- почему все люди как люди, а здесь вечно самодеятельность какая-то сельская? За державу обидно бля. Зато всю эту гоп-компанию можно взять скопом и переквалифицировать в дворники что ли. Дворники из них тоже получатся хуевые, но нам не привыкать.
*Предсказуемо много карликов, азиатов, рублевки, автомобилей и рекламных человеков-кукол.
**Всех героев девяностых предлагаю куда-нибудь сослать, потому что они конечно красивые и веселые были, но весь свой ум вынюхали году в 98 еще. Тогда же они потеряли умение воспринимать и отражать окружающие их реалии. Только и помнят, что блестки, кокаин, таблетки, Птюч какой-нибудь и прочий веселый распиздос. И, если выдают какой-то продукт, как Игорь Григорьев свои клипы убогие, или тот же Охлобыстин, рекламу салонов сотовой связи, все получается какая-то пляска дешевых трансвеститов из магазина Арбат-Престиж --перья в жопе и -- "А у нас Новый Год". А сами-то старенькие уже, выглядят смешно и немножко стыдно.
Вопрос возникает по этому поводу -- почему все люди как люди, а здесь вечно самодеятельность какая-то сельская? За державу обидно бля. Зато всю эту гоп-компанию можно взять скопом и переквалифицировать в дворники что ли. Дворники из них тоже получатся хуевые, но нам не привыкать.
*Предсказуемо много карликов, азиатов, рублевки, автомобилей и рекламных человеков-кукол.
**Всех героев девяностых предлагаю куда-нибудь сослать, потому что они конечно красивые и веселые были, но весь свой ум вынюхали году в 98 еще. Тогда же они потеряли умение воспринимать и отражать окружающие их реалии. Только и помнят, что блестки, кокаин, таблетки, Птюч какой-нибудь и прочий веселый распиздос. И, если выдают какой-то продукт, как Игорь Григорьев свои клипы убогие, или тот же Охлобыстин, рекламу салонов сотовой связи, все получается какая-то пляска дешевых трансвеститов из магазина Арбат-Престиж --перья в жопе и -- "А у нас Новый Год". А сами-то старенькие уже, выглядят смешно и немножко стыдно.
вторник, 7 декабря 2010 г.
Тоскую как Блок
Поскольку я тут сижу противоречивая вся и с трудом противостою искушению написать о том какое все вокруг дерьмовое, перечислив поименно и тем самым наплевав обязательно кому-то в душу. Ведь посторонние души легко вмещают то, что кажется мне полной хуйней и наоборот, моя радуется тому, что кто-нибудь не одобряет и более того, готов предать анафеме и тут вообще не договориться. Так что я пока еще пожмусь с раздачей серег сестрам. Но энергия требует выхода. И, не знаю почему, я решила направить ее в странное русло -- замутить эту штуку, в которой можно задать мне вопросы анонимно (больше всего на свете я не люблю отвечать на вопросы). Какое-то время повисит, можно пользоваться, но лучше не злоупотреблять.
Будет круто, если окажется, что человечество не имеет ко мне вопросов, останусь дура-дурой.
Будет круто, если окажется, что человечество не имеет ко мне вопросов, останусь дура-дурой.
воскресенье, 5 декабря 2010 г.
Как это сложно, Веничка, как это тонко
Похмельный день на первый взгляд может показаться вообще лишним. Если б его не было, я бы не валялась целый день на диване, потрясываясь, ворочаясь и тяжело вздыхая. Я бы сделал пару запланированных дел и взяла бы трубку, когда мне звонила тетенька, рвущаяся со мной дружить. Но я никуда не пошла, сначала просто мрачно смотрела на звонящий телефон (ну никаких сил не было разговаривать с дружелюбными тетеньками), потом вообще отключила его нахуй и не включила до сих пор, молча страдала короче. Сейчас вроде попускает потихоньку. И, кажется, если б сегодняшнего дня не случилось, было бы лучше. Но нет. Потому что утром, возвращаясь из гостей, я вдруг поняла что имел в Виду Ерофеев, когда писал -- Я пошел направо, чуть покачиваясь от холода и от горя, да, от холода и от горя. О, эта утренняя ноша в сердце! О, иллюзорность бедствия! О, непоправимость! Чего в ней больше, в этой ноше, которую еще никто не назвал по имени? Чего в ней больше: паралича или тошноты? Истощения нервов или смертной тоски где-то неподалеку от сердца? А если всего этого поровну, то в этом во всем чего же, все-таки, больше: столбняка или лихорадки?
И вот сажусь я в трамвай и ехать мне предстоит минут сорок и, не скрою, я предвкушала эту поездку. Сажусь, малодушна и тиха, и ни в чем не уверена: ни в себе, ни в серьезности своего места под небом. В ушах Китаянка тягуче поет, за окном то баня какая-то, то услуги баяниста предлагают,то вокзал, то мост, то голуби жирные греются, серый день неопрятный, я еду, москва мимо плывет -- и так действительно все нервы навыпуск, что все воспринимается невероятно отчетливо, ясно, и вместе с тем фантасмагорически, даже больно становится. Но и какой-то восторг присутствует болезненного свойства. Сочетание обыденности и нереальности всего вокруг вштыривает дополнительно и очень сильно. В общем, Веничка все описал куда лучше, чем я, поэтому можно не расписывать тут, а отсылать прямо к мастеру.
И это конечно прекрасное road movie было, не хуже, чем у Джонни Деппа в мертвеце, я вас уверяю. Да я и была мертвец, что уж там душой-то кривить. Но восприятие до такой степени обостряется в подобные моменты, что искупает все эти мучительные часы страданий. Жалко, что нельзя было часов двенадцать так ехать, в тягучей тоске пополам с эйфорией, хотя в любом случае, в моем кино финал открытый, предполагающий, что дорога бесконечна.
*Но коньяк с наливочкой я все-таки напрасно мешала.
И вот сажусь я в трамвай и ехать мне предстоит минут сорок и, не скрою, я предвкушала эту поездку. Сажусь, малодушна и тиха, и ни в чем не уверена: ни в себе, ни в серьезности своего места под небом. В ушах Китаянка тягуче поет, за окном то баня какая-то, то услуги баяниста предлагают,то вокзал, то мост, то голуби жирные греются, серый день неопрятный, я еду, москва мимо плывет -- и так действительно все нервы навыпуск, что все воспринимается невероятно отчетливо, ясно, и вместе с тем фантасмагорически, даже больно становится. Но и какой-то восторг присутствует болезненного свойства. Сочетание обыденности и нереальности всего вокруг вштыривает дополнительно и очень сильно. В общем, Веничка все описал куда лучше, чем я, поэтому можно не расписывать тут, а отсылать прямо к мастеру.
И это конечно прекрасное road movie было, не хуже, чем у Джонни Деппа в мертвеце, я вас уверяю. Да я и была мертвец, что уж там душой-то кривить. Но восприятие до такой степени обостряется в подобные моменты, что искупает все эти мучительные часы страданий. Жалко, что нельзя было часов двенадцать так ехать, в тягучей тоске пополам с эйфорией, хотя в любом случае, в моем кино финал открытый, предполагающий, что дорога бесконечна.
*Но коньяк с наливочкой я все-таки напрасно мешала.
пятница, 3 декабря 2010 г.
да ну вообще
Интересно, залили ли уже катки? "Залили ли" звучит как надо, не сомневайтесь.
А я пока, вместо коньков, делаю любопытные вещи, хорошо, что никто не знает. Я делаю их тайно и никому не расскажу. Слишком интимно, как говаривала Рената Литвинова, рекламируя паскудный гель красная линия. Выглядела она при этом неплохо, я помню. Удобное качество -- неплохо выглядеть в идиотских ситуациях. Не знаю, в какой степени мне присуще это умение, поскольку идиотская ситуация, это норма жизни для меня в общем-то. А выгляжу я когда как. Ну то есть я-то считаю себя неотразимой конечно, хотя при этом сознаю, что со стороны все может казаться не таким лучезарным. Но это я игнорирую, что мне за дело до того, как я выгляжу со стороны, в самом деле. И потом, людям свойственно преувеличивать внимание окружающих к своей персоне, особенно девушкам. Поэтому они способны сделать трагедию из порвавшихся колготок. Типа шла по улице, неотразимая, как королева, а дома обнаружилось, что колготки поехали. Кошмар, все пялились и гнусно хихикали. А на самом деле все смотрели под ноги и, если и заметил кто-то, то забыл через минуту. Когда я это поняла, жить стало проще. На бытовом уровне проще, ходишь себе во всяком рванье и не паришься. Я вообще люблю старые мятые вещи и даже дырки приветствую, впрочем, из предыдущего поста это наверное и так ясно.
Ходила курить, встретилась на кухне с соседом, обсудили быт -- дырявые трубы и армию бомжей в парадном. Как морозы вдарили, бомжи-то и потянулись. У нас наверное единственный парадняк в центре без домофона. Апофеоз был, когда я Риту в гости привела, открываю дверь, а их там человек десять, шумят, воняют, сушат на батареях носочки. Я говорю, Рита, это не всегда у нас так, это в честь твоего приезда, а она и ответить ничего не может, нос заткнула и смотрит. Обсудили короче, быт, пришли к выводу, что Калабуховский дом пропадает.
Надо наверное объяснить, что все это бытовое сумасшествие, преследующее меня с Питера, не сильно напрягает, в принципе мне пофиг вообще, я не рассматриваю это как неприятности, или что-то из-за чего стоит париться.Беспокоит меня совсем другое. Сейчас вот смотрела в окно и осознала, что вот эта хуйня продлится еще три месяца. Огорчилась, хотя какая разница, все одно. Какая-то корявость во всем, нет красоты, нет линий, только какие-то загогулины неизящные. Мне иной раз кажется -- надо что-то менять, но как это совместить с моей нелюбовью к резким движениям и поступкам я не знаю. А когда я делаю то, для чего не приспособлена, получается ужасная хуйня, и ладно бы только для меня.
Да и писать-то уже надоело, тыкаю в каком-то помрачении в клавиши. Надо спать ложиться. Интересно все-таки, со словами дело обстоит -- даже самые простые из них могут означать что угодно, и это по одиночке, то есть кучу смыслов несут в себе. А уж чтобы объяснить, допустим, фразу "надо ложиться спать", мне бы пришлось извести много времени и целую армию буковок. Но в конечном итоге все равно придется ложиться, что бы это не означало.
Вообще уже брежу кажется. Все, пока.
А я пока, вместо коньков, делаю любопытные вещи, хорошо, что никто не знает. Я делаю их тайно и никому не расскажу. Слишком интимно, как говаривала Рената Литвинова, рекламируя паскудный гель красная линия. Выглядела она при этом неплохо, я помню. Удобное качество -- неплохо выглядеть в идиотских ситуациях. Не знаю, в какой степени мне присуще это умение, поскольку идиотская ситуация, это норма жизни для меня в общем-то. А выгляжу я когда как. Ну то есть я-то считаю себя неотразимой конечно, хотя при этом сознаю, что со стороны все может казаться не таким лучезарным. Но это я игнорирую, что мне за дело до того, как я выгляжу со стороны, в самом деле. И потом, людям свойственно преувеличивать внимание окружающих к своей персоне, особенно девушкам. Поэтому они способны сделать трагедию из порвавшихся колготок. Типа шла по улице, неотразимая, как королева, а дома обнаружилось, что колготки поехали. Кошмар, все пялились и гнусно хихикали. А на самом деле все смотрели под ноги и, если и заметил кто-то, то забыл через минуту. Когда я это поняла, жить стало проще. На бытовом уровне проще, ходишь себе во всяком рванье и не паришься. Я вообще люблю старые мятые вещи и даже дырки приветствую, впрочем, из предыдущего поста это наверное и так ясно.
Ходила курить, встретилась на кухне с соседом, обсудили быт -- дырявые трубы и армию бомжей в парадном. Как морозы вдарили, бомжи-то и потянулись. У нас наверное единственный парадняк в центре без домофона. Апофеоз был, когда я Риту в гости привела, открываю дверь, а их там человек десять, шумят, воняют, сушат на батареях носочки. Я говорю, Рита, это не всегда у нас так, это в честь твоего приезда, а она и ответить ничего не может, нос заткнула и смотрит. Обсудили короче, быт, пришли к выводу, что Калабуховский дом пропадает.
Надо наверное объяснить, что все это бытовое сумасшествие, преследующее меня с Питера, не сильно напрягает, в принципе мне пофиг вообще, я не рассматриваю это как неприятности, или что-то из-за чего стоит париться.Беспокоит меня совсем другое. Сейчас вот смотрела в окно и осознала, что вот эта хуйня продлится еще три месяца. Огорчилась, хотя какая разница, все одно. Какая-то корявость во всем, нет красоты, нет линий, только какие-то загогулины неизящные. Мне иной раз кажется -- надо что-то менять, но как это совместить с моей нелюбовью к резким движениям и поступкам я не знаю. А когда я делаю то, для чего не приспособлена, получается ужасная хуйня, и ладно бы только для меня.
Да и писать-то уже надоело, тыкаю в каком-то помрачении в клавиши. Надо спать ложиться. Интересно все-таки, со словами дело обстоит -- даже самые простые из них могут означать что угодно, и это по одиночке, то есть кучу смыслов несут в себе. А уж чтобы объяснить, допустим, фразу "надо ложиться спать", мне бы пришлось извести много времени и целую армию буковок. Но в конечном итоге все равно придется ложиться, что бы это не означало.
Вообще уже брежу кажется. Все, пока.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
