Мануал по созданию новогоднего настроения

То, что принято называть новогодним настроением, для меня обычное состояние. Не, ну бывают провалы конечно, но так вообще, я эксперт. Есть множество способов, сегодня я выбрала такой. Надо встать около часу дня, выпить воды, сделать себе кофе и отправиться на балкон с кружкой и сигаретой. На балконе тепло, на улице тоже тепло, дождь и сумерки. Выкурить первую сигарету, запивая кофе и разглядывая огоньки машин внизу. Пойти принять ванну, маска там для красотищи, все дела. Пена. После чего сделать еще кофе, отрезать кусок сыра рокфор для бодрости, приправить его икеевским брусничным джемом, полистать список фильмов, представленных вниманию публики на каком-нибудь сайте с кино онлайн. Выбрать Сонную лощину (удачно получилось, что я её еще не смотрела) и удобно устроившись в кресле-мешке, насладиться в полной мере. Свет включать по минимуму.




Часам к пяти ваше тихое утро плавно перейдет в день. Можно уже одеться и отправиться на улицу. Там купить себе в магазине "Все для шитья", катушку чорных ниток и круглогубцы (наконец-то! это мой себе подарок на новый год, вымечтанный. Еще мне нужно сверло по камню и соответствующее приспособление, в которое это сверло втыкать, слышишь, дедушка?). В копицентре распечатать снежинки с Дартом Вейдером, в соседнем отделе спонтанно -- пузырек с чорным лаком для ногтей. Зайти в супермаркет, не замечая истерично затаривающихся граждан, неторопливо и с достоинством выбрать тыкву, корицу, имбирь и карри. Прийти домой, порубить тыкву на кусочки, половину засыпать карри и оливковым маслом, а вторую половину -- корицей, коричневым сахаром, имбирем и, опять же, оливковым маслом. Запихать все это в два рукава для выпечки и перевязать теми самыми нитками, что были куплены в магазине "Все для шитья". Я их вообще-то покупала, чтобы карман к пальто пришить, но вот дополнительно пригодились, хорошо. Духовка уже горячая, тыкву туда, будильник поставить на через пол-часа, а пока можно повырезать снежинки с Дартом Вейдером. Под Эда Вуда на этот раз. Ретроспектива фильмов Тима Бёртона -- то что надо, для создания новогоднего настроения. Через тридцать минут один рукав с тыквой достать, а другой надрезать и влить в него смесь сливок, рома и натертого пармезана. И еще десять минут. Две снежинки готово -- глаза и щоки вырезать -- это целое дело оказывается. Тыкву с карри положить в коробочку и отправиться к родителям, вставлять карту памяти в мамин новый телефон. По родительским телефонам я тоже эксперт, инициатива не моя конечно, но что делать, сыновний дочерний долг, все такое. Папа от тыквы отказался, безвкусно ему видете ли и вообще он к тыкве равнодушен. Ну что ж, я зато неравнодушна, умяла за милую душу с курогрудью. Наладила телефон. Ушла вырезать оставшиеся снежинки уже под фильм "Крупная рыба".  Спасибо, Тим Бёртон, за сладостные часы. Приклеить снежинки к балконному стеклу при помощи мыльного раствора. В процессе похохатывать. Вдыхать запах корицы и выпечки (и при этом почти нет калорий, что дополнительно приятно).





Вот, считайте, день и прошёл. Досматривая Рыбу, буду красить ногти в чорный цвет. Потом на очереди еще две любимейшие комедии -- История с ограблением (Дэвид Боуи!) и Безумные подмостки (дико, нечеловечески смешно, до соплей и судорог. Ну по третьему-то разу не так уже наверное, а вот в первый раз когда смотрела, чуть родимчик не случился). А там глядишь и утро, пора спать. Если не захочется, то можно еще на большом экране Серебряно-желатиновую любовь посмотреть, задремывая. Исключительно для красоты. Хорошо же перед сном втыкать во что-нибудь прекрасное. Чего и вам желаю. С наступающим, в общем.

ремонт оргтехники

Я ничего не умею, но много чего могу. Вчера вот обнаружилось, что моего душевного тепла хватает на приведение в чувство капризных ноутбуков. Ладно, не стану преувеличивать, ноут один был, но нежный -- отказался включаться и всё тут. Уж его гладили, похлопывали, пассы руками делали, ощупали со всех сторон -- ничего не помогало. А потом я курить  на балкон пошла (здесь на балконах курят, да, система такая -- к ручке балконной двери привязывается веревочка, оказавшись снаружи, в агрессивной балконной среде с веревочкой в руках, курящая особь привязывает эту самую веревочку к (например), ручке балконного окна. Ну или гвоздику какому, или там крючку, тут уж у кого как заведено, чтобы дверь как следует закрылась и дым не проник в жилище. У родителей я таким образом чуть с балкона-то и не выпала, потому как веревочка оказалась ветхим пояском от халата и порвалась в тот самый момент, когда я ее хорошенечко натянуть пыталась. Меня назад и отбросило, а там пропасть. Но ничего, сгруппировалась, иначе кто бы тут это все писал?). Так вот, я курить-то пошла, а владелец ноута, мне его в объятия и пристрой -- возьми, говорит, с собой, мало ли, последняя надежда, все дела. Ну я бедолагу прижала к грудной клетке и пошли мы с ним. Покурили, я его спрашиваю -- ты, небось, как я, не считаешь себя созданным для работы? А он молчал, угольно-чорным экраном загадочно поблескивал. А в помещении включился, вот ведь как. Доброе слово, в общем, и кошке приятно, ноутбуку видимо, тоже. Вот и получается, что чинить ноутбуки я конечно же не умею. Но, в принципе -- могу. Если что, обращайтесь.

...и на полу шкура неубитого медведя. Мы не хотим убивать медведей, но шкура пусть будет.
 Все заняты в этом городе, а кто не занят, тот в депрессии, выгодный фон для меня. Я не занята и настроение вполне приличное. Хожу по уебанскому району, именуемому "гражданка", в золотом шарфе, сером пуховике, подкупившем меня теплом, названием Scotch and Soda, а так же прикольным внешним видом, костюмных мужских штанах, высоко подвернутых и цветастых ботинках, лишенных шнурков. Вынула шнурки -- без них лучше. Больше тут никто так не ходит, так что я объект. Недавно, впрочем, видела в тумблере картинку с японской девочкой, одетой очень похоже, все Йоши Ямамото. Ну чего, хожу, ухмыляюсь, музыку слушаю, улучшаю атмосфэру. Надеюсь, что улучшаю, больше-то я ничего и не умею же. Глаза только устают искать тут что-нибудь красивое. Весна вот опять наступила, пять градусов тепла и при этом без слякоти, всю слякоть снесло предыдущими ветрами, теми же, что сдули у кого-то пол-балкона. Читала где-то, всё никак не успокоюсь. Надо же, думаю, просыпаются люди утром, а пол-балкона улетели куда-то. А вторая половина, что характерно, на месте, но смысл утерян. И сказка такая была в детстве -- Муфта, пол-Ботинка и Моховая борода, не помню уже сюжетов, но такое впечатление, что они улетели все куда-то на половине чужого балкона, и сейчас летят в небе высоко, над тучами, моховая борода развевается по ветру, кто-то смотрит в подзорную трубу..

*никогда не бывает комментариев на такие посты, а и действительно -- что скажешь?

Не на что жаловаться. Люди попадаются все сплошь милейшие, место в транспорте уступают, недавно вот пожилой господин с европейской улыбкой -- в метро. А сегодня так и вовсе юноша в маршрутке. В маршрутке вообще это вроде не принято. Я, кстати, расцениваю уступание мне места , как свидетельство моей неотразимости, а не наоборот. Неотразимости до такой степени ослепительной, что вот прям сразу хочется что-то приятное сделать. Хотя бы усадить. И улыбаются все. И напоминают, прям как знают, что мне напоминать надо. Оксана позвонила -- напомнила, что среда и мы договаривались. Макс напомнил, что сегодня пятница и надо мчать за кожей, потому что в субботу будет закрыто. В билетной кассе напомнили, не, не напомнили, но заботливо спросили -- не забыла ли я забрать свою карту. Мир терпелив и нежен со слабоумной мной. Спасибо, мир.

А еще сегодня в маршрутке видела собачку в сумке, наружу торчала одна голова -- курносый нос, треугольный рот и окладистая бородища. Собачка нервничала, наверное ей было душно. И вот она зевает, суетливо облизывается, чихает, всем своим видом выражая недовольство. А мальчик, сидевший через проход вдруг наклонился к ней и доверительно сказал -- Ничего, Мартын, держись, мы скоро выходим.

Я, видимо, проживаю в альтернативной Москве. Даже погода мне напоминает то март, то апрель. Ничего так, нравится всё.

Вот кстати наглядный пример --понять друг друга могут самые разнообразные создания, если отбросят звериную серьезность и начнут играть.  Звериной серьезностью, кстати, всё больше люди отличаются, животные-то как раз ничего, способны отбросить. ну, по крайней мере, когда сыты.

романтическое

Была сегодня в Ялте -- планировала романтически гулять и ностальгически вздыхать. Немножко получилось, но закончилось все покупкой сучьего молока в ветеринарной аптеке, что , конечно, несколько снизило романтический градус. Но я не жалею конечно. Я не рассказывала? У нас тут тоже ведь грудной щенок есть. Дети из помойки достали и рыдали над ним. Мы с Лидой пришли и стремительно забрали спасать. Спасали сначала сухим кошачьим молоком (запасец был), но оно закончилось, от детского корма "Малыш", кутенок заскучал что-то сильно, пришлось покупать ему спецпитание.

У Лиды сегодня день рождения, подарок получился специфический -- пресловутое сучье молоко, мешок рукколы-шпината-базилика и рыба пиленгас. Нуачо? Какая именница, такие и подарки. Главное же, что вовремя и кстати, мне вон тоже на прошлый мой др упаковку французского антибиотика подарили, так я очень была рада. Завтра утром еще цветов куплю.

Самый здоровский момент в Ялте случился, когда я, запыхавшись пропетляла по каким-то тихим улочкам всё вверх и вверх и вдруг оказалась под канатной дороги. В небе тихо поскрипывая и покачиваясь, проплывали разноцветные вагончики, из них выглядывали люди, я сидела на поребрике, курила сигареты, смотрела на это всё и вспоминала классическое.



*а жалко немного, что бананан теперь вырос в такого мудака.

закат и море

 Безуспешно гоняюсь за солнцем. А солнце такое -- пока я иду светит ярко, греет изо всех октябрьских сил. Только на пляже выпаду -- раз и дымкой затягивается. Сегодня раза три так случилось. Так и шалило, пока сансет не настал. Тут уж оно во всей красе себя проявило, не пожалело красотищи.



В ожидании заката записала для тех, кто скучает по морю, небольшой, минуты на полторы артхаус.

повод перекурить

Со звоном выскочили стекла, и зонтик с надписью «Я хочу Подколесина», подхваченный вихрем, вылетел в окно к морю. Остап лежал на полу, легко придавленный фанерными щитами.

Было двенадцать часов и четырнадцать минут. Это был первый удар большого крымского землетрясения 1927 года. Удар в девять баллов, причинивший неисчислимые бедствия всему полуострову, вырвал сокровище из рук концессионеров.

— Товарищ Бендер! Что это такое? — кричал Ипполит Матвеевич в ужасе.

Остап был вне себя. Землетрясение, ставшее на его пути! Это был единственный случай в его богатой практике.

На нашем пути тоже может стать землетрясение, уже, вроде и Ялту потрясло слегка, и Гурзуф и даже Одессу. Ну и, конечно, специалисты немедленно пригрозили повторением двадцать седьмого года. Еще, кстати, черное море может взорваться в любой момент, но об этом пока никто, кроме меня не вспомнил. Вот эту-то любопытную новость мы с Лидкой и перекуривали на крылечке. Жизнь, понятное дело, полна опасностей, но многие из них уже привычны, а эта -- что-то новенькое, непонятно, как реагировать. Ну мы особо никак не среагировали, я вспомнила, что надо стоять в дверном проеме, а Лида сказала, что в проеме не надо, лучше бежать к розовому кусту, потому что везде провода натянуты, а там нет. Вообще, предсказывать землетрус люди еще не очень-то умеют. Зато котики умеют. В наличии имеется добрая дюжина котиков, в случае чего, они вроде начнут волноваться и мы успеем подготовиться, это утешает. И, опять же, еще один веский аргумент в пользу котиков.

*Написала в фб про землетрясение -- ни одна персона не отреагировала. Вообще ноль. Надо было наверное сиськи рядом присобачить.

подводное

Хочется всегда некстати. Например, брести с Portishead в ушах (знаменует настроение возвышенное и меланхолическое) именно сейчас, в три ночи. Завтра утром это будет куда проще осуществить, но это уже не то. Завтра утром мне будет хотеться спать. И никакой романтики. Жалко, вообще-то, потому что Portishead-настроение, одно из моих любимых. Довольствуюсь ютьюбом всяким, а любимый ролик там отсутствует. Этот, где сонно-подводная жизнь мавок, русалок и лесных панн. Из него выныриваешь, как из омута.





Я постоянна в своих привязанностях-- альбом 97 года, а мне все нипочем, люблю его и люблю себе. Не надоедает. Слушаю, конечно, не каждый день, хотя иногда бывает, что и каждый. И мне столько раз говорили -- вот, мол, послушай это, или то вон -- как Portishead, только лучше. Пиздели, как Троцкие. Ничего ни "как", ничего ни "лучше". Другое просто. А мне -- это надо и ничем не заменишь. Фу, говорят, депрессивный. Зачем говорят -- непонятно. Зачем они вообще всегда что-то говорят? Можно подумать, я о чем-то спрашиваю.

С какого-то перепугу дала Шелдона Купера и навела порядок в фотографиях. Распихала в папки по годам, вычистила содержимое (не всех, но многих). Некоторые, в отчаяньи, просто удалила нахуй, все равно я в них никогда не заглядывала и прекрасно жила. Надеюсь, проживу и дальше, хотя не исключаю того, что мне немедленно понадобится какая-то из удаленных. Зато в картинках теперь все, как в казарме -- койки в ряд, одеяла без морщинок, подушки -- углом вверх. Или углом вверх -- это в пионерлагере было? Не могу точно сказать, в армии-то я не была, только по рассказам очевидцев, книгам и кинофильмам сужу.

Это на меня наверное правила респектабельной английской жизни, недавно где-то прочитанные, повлияли. Там было про ежедневные пятикилометровые прогулки, общение с животными, или детьми, порядок в доме и еще что-то, вроде визитов к соседям. К соседям я ленюсь, прогулки совершаю, с животными общаюсь, а недавно, в Воронцовском парке коммуницировала даже с живым ребенком -- мельчайший Ваня оказался очень даже неплохим парнем, прятался за лавкой, смеялся и чуть было не подарил мне шишку, но в последний момент передумал. К тому же -- блондин. Еще в этом парке у меня очень часто спрашивают дорогу, видимо выражение лица (а у меня всегда в местах, которые мне нравятся, становится такой вид, будто я всегда тут была и вообще это все моё), не подводит. Так же случился казус в туалете -- сначала какая-то тетенька бубнила мне -- мужской не здесь, это женский. Долго бубнила, пока я не гавкнула -- ну вы голову-то поднимите и увидите, что я тут по праву нахожусь! Тогда она оторвалась от созерцания моих тимберлендов 41 размера и синих джинсов, и куртки, и неожиданно разглядела мою вполне себе женскую голову, приставленную к чорному пуховику. Извинялась, но я сказала, что пусть она лучше выйдет, если у нее тут больше дел никаких нет. Потому что заебали мне в пупок смотреть и с мужиком путать. Глаза-то на что? Но на этом ничего не закончилось, а наоборот, все только началось. Только я взгромоздилась на туалетную чашу (там не унитазы, а такие возвышения и дверок нет, открытого типа сортир в Воронцовском дворце), как туда набилась куча пожилых китайских туристок, ввалились и замерли в ахуении, на меня глядя. Не ожидали небось такой прозрачности-то. А я чего - сижу, пытаюсь пописать, рукой им машу, дескать, hi ladies! Ну они довольно быстро опомнились и выстроились в очередь снаружи. Но осадочек

А так вообще в парке замечательно, только туристы подкачали. И не китайские, они-то вполне дисциплинированные. И французы тоже не шалили. А вот украинские -- это да, феерический какой-то пиздец. Ломали дерево на моих глазах, чтобы ягодок красненьких с него сорвать. Фотографировались перед дворцом, а тем, кто ненароком оказывался в кадре -- свистели и ручкой так махали -- уйди, мол, мешаешь. И рожи очень уж тупые. Хуй знает, откуда они взялись, я на Украине во многих местах была и таких не встречала. Из какого-то специального заповедника для Шариковых что ли их окультуриваться вывезли? Плохо получилось, надо их скорей обратно запихать, страшные. Английская респектабельность таких не берет. А вот когда я спросила ласковым голосом тетку, самозабвенно заламывающую дерево на предмет ягодок -- Что, дорвались, на родине-то, небось, витаминов нету? -- подействовало, от дерева она отлезла, тяжело сопя. Правда, к ней еще и охранник бежал, может, это она на него среагировала.

Я, собственно, о хорошем планировала. Что вот, например, наконец-то потеплело. Не так чтобы лето, но сегодня даже можно было загорать, вырыв себе ямку среди камней и сосен. Ветер еще прохладный, но по сравнению с тем, что было несколько дней назад -- рай. Все счастливы, подтверждая утверждение, что сделать человека счастливым -- очень легко, надо сначала все у него отнять, а потом вернуть, как было. Ну, или даже половину вернуть можно, все равно. Теперь есть к чему стремиться -- к ровному, выстраданному загару.

Вот эти ягодки, разбудившие свиней в туристах.



А там еще всякого.





Очень люблю эти лужайки в воронцовском парке. Могу сидеть на лавочке и просто смотреть довольно долго.



Спит. Не хочет на туристов смотреть, а Воронцова что-то давно не было.







Последние лучи солнца ловим. Экстремальный загар.

ой, мороз-мороз

Тут какой-то лютый погодный пиздец в Крыму. Вчера еще прилетел северный ветер ураганного типа и лютует. И завывает, и задувает, но не плачет, как дитя. Чего ему плакать на таких просторах. Ебанистически холодно и так вроде будет до шестого числа, шестого ветер переменится. Сидим вчера с Лидкой на корточках под домом, курим, слушаем вой ветра, сами в пуховиках, и я говорю жалостно -- так, Лид, в Бангкок хочется. А Лидка -- в Бангкок? Вот тебе пальмы (тычет в пальму), вот тебе виноград (тычет в виноград), вот тебе Бакнгкок. Это, если кто не понял была аллюзия к фильму Наны Джорджадзе 27 украденных поцелуев, если кто не видел, скорее посмотрите, в списке любимых фильмов, поцелуи у меня в первой тройке. Охуительный мир, в который я например рада погрузиться всегда.


Вчера же с утра, еще не осознавая масштабов погодного распиздоса, я поехала в Ялту, купить кое-чего и погулять. И обратно еще думала по солнечной тропе вернуться из Ливадии в Кореиз, а там уж на маршрутке до Симеиза. Курточку надела китайскую и льняные штаны. Как только в Ялте вышла, немедленно поняла, что ни о каких прогулках не может быть и речи, не для того я на свет родилась, чтобы на таком ветру по Ялте разгуливать. Курточка, впрочем, неожиданно оказалась  очень даже теплой и непродуваемой. Про льняные штаны я такого сказать не могу, они-то как раз продувались очень  и очень неплохо. В общем, сделала небольшой крючок -- забежала в магазин, на рынок и в сэконд еще по дороге уже к автовокзалу. В сэконде -- тадам! -- был куплен флисовый цельнокроенный комбезик, или как это у младенцев называется -- ползунки? -- ну такая хрень короче, целиком человек туда засовывается и капюшон еще имеется. Капюшон, замечу, с ушками и кошачьим лицом, на попе хвост пришит, выгляжу я в нем пиздец как смешно. Но например, в качестве домашнего костюмчика по нынешним погодам -- очень даже заебись. Эдакая нелепая женщина-котик. Картинки будут, такое надо запечатлеть конечно.

По приезду заходили на огонек к великому русскому писателю Павлу П., он рассказал, что его друзья, проживающие нынче в Гаспре, на днях вышли вечерком прогуляться и услышали странный писк из помойки, заинтересовались, полезли смотреть и вытащили из бака шестерых щенков, замотанных в колготки. Зачем их замотали в колготки никто не понял, но теперь ребятам есть чем заняться, они живут по режиму, каждые два часа кормят щеночков, меняют им грелки и пеленки и все такое. Выкормить младенческих щенков дело непростое, все ветеринары в один голос рекомендуют усыплять, но усыплять вроде жалко. Через день Паша попросил Лидку съездить, проконтролировать ситуацию, оплатил такси и мы с Лидкой поехали. Там дворец такой огромный из стекла и бетона, во дворце мальчик с девочкой живут и щенков выкармливают. Очень ответственно подошли --  по очереди через каждые два часа кормят и меняют грелки, животы им массируют -- днем ли, ночью, не важно. Мы им сказали, что ночью можно делать перерыв часов пять --они  очень обрадовались, целых пять часов подряд поспать. Обычно-то, говорят, мы часов по десять спим. Вид у спасителей довольно замотанный и несколько обалдевший, но на лицах написана решимость не бросать начатого дела. Щенков видели -- не похоже, чтобы они помирать собирались, довольно бодрые такие маленькие слепые собачки. Очень мне эти мальчик с девочкой понравились -- добрые, будто с другой планеты с другими ценностями и порядками, где месячное пребывание в Крыму вполне можно посвятить выкармливанью бессмысленных животинок, раз уж так получилось.

шопинг

Платье в частых жабах и редких божьих коровках я сначала решила не покупать – потому что сколько можно и вообще. И я хочу носить чорное. Но жабы не отпускали и на утро я продемонстрировала их Рите. Рита сказала, что платье брать не надо, потому что оно уебищное и я его благополучно купила. От него ведь можно отрезать этот волан и сделать абажур например, да и вообще – жабы все-таки. Красиво же. И божьи коровки еще, всего пара штук но не стоит пренебрегать.
А чуть позже в дебрях  сэконд-хэнда я наткнулась на ярко-алую в золотых узорах китайскую (в национальном стиле) куртку, утепленную синтепоном и, прикинув ее зачем-то на себя, обнаружила, что это вполне себе ничего. Ну, сочетание китайской куртки и меня. Интересно, думаю, может у меня уже мозг отказал и я вообще перестала соображать? Не буду, думаю, брать, подожду Катю, пусть она посмотрит и немедленно меня отговорит. Домой вернулась притихшая, ослепленная великолепием куртки. Или это, может, не курткой называется, а жакетом, или пиджаком. Национальное такое с воротником стоечкой, характерными застежками, сделано в Гонконге. Катя сказала, что сделано в Гонконге, это для Азии так же круто, как у нас сделано в Париже, или в Милане, куртку обязательно надо брать, потому что она ахуеннная. И я конечно купила ее немедленно. Что, кстати великолепно иллюстрирует простую истину – если уж мне чего в голову запало, то что бы мне не посоветовали, я сделаю так, как очень хочется. Даже если это совершенно неразумно.

 В общем теперь я, обладательница платья в жабах и алого китайского пиджачка, валяюсь в Симеизе на зеленой верандочки и поглядываю в окно на то, как идет дождь.

Неаполь Скифский

Выходили -- небо голубое, нарядное, в пышных облаках, а потом вдруг раз -- облака превратились в тучу и пошел дождь. И так сто раз подряд. Удивительная погода.

А хорошо ходить по развалинам и древностям с настоящим историком. Так бы и учиться, не то что школа эта мудацкая.

Феодосия

Добрый Вова пустил пожить в свою квартирку в Феодосии. Рассказал, что дому сто двадцать лет и последние сто два года та жила одна старушка. Ну то есть это теперь она была старушка, а так – родилась младенцем и прошла все стадии созревания, не меняя места жительства, а потом подумала –  что-то я засиделась на одном месте, продала квартиру и уехала в Париж, теперь Вова тут живет и я вот пристроилась.





Интересно было в Феодосии потусоваться, никогда тут жить не приходилось, все время бегом по делам каким-то, ну или погулять на несколько часов. Купила себе туристическую карту и даю сольный номер – 4ortovakykla и чудеса спортивного ориентированья. Если учесть, что карту тоже неспециалисты делали, примерная такая карта, а старый город состоит из улиц, улочек, переулочков, тупичков, проездиков, тайных лестниц  проходов, получается весело. Посвятила сегодня пару часов поиску башни Святого Фомы , хотя, судя по карте, к ней можно выйти аккурат по улице Чехова (где я и живу), только под конец надо свернуть на улицу Гоголя и вот она-то и выходит прямо к башне, но на практике башню обнаружить не удалось.



 Нашла место, вполне подходящее для башни и даже остатки старой кладки, к которым пристроены современные (но выглядящие более старыми, чем кладка) сарайчики. Места безлюдные, даже собаки там не лают на случайного прохожего. Только провожают долгим задумчивым взглядом – кто ты, путница, какого хрена сюда зашла и что ищешь? Ну раз с Фомой не вышло, дай, думаю, найду башню Джованни ди Скаффа, тем более, ее с того места, где предположительно рассыпался в прах Фома, видно довольно отчетливо. Наметила я себе ориентир в виде домика салатного цвета и пошла, сверяясь с картой. С Джованни удачней получилось, нашла я его, посидела на стене, пытаясь представить,  как выглядела когда-то вся крепость целиком. Большая была, ничего не скажешь. Я ведь правильно понимаю, что башни не стояли просто так, а были соединены крепостной стеной? Если правильно, то впечатляющую работу проделали сеньоры генуэзцы.







В Феодосии много хромоногих собак, сегодня ночью я, кажется, поняла почему. Одна такая (еще не хромоногая) всю ночь выла под окнами, я слушала и думала – интересно, если выйти и сломать ей ногу, она заткнется? Ведь те, хромые, были все крайне молчаливы. Ну я, как вы понимаете, теоретизировала, но встречаются и практики среди феодосийцев. Конечно, я их осуждаю. Но понять могу. Котики здесь такие же, как и повсюду, какают в песочек. Если где насыпана куча песка, то туда непременно котик какает. А когда я фотографировала какую-то улицу, меня котик боднул.









Вот тут боднул, на этой улице





А здесь не бодал никто








А вот еще, в последний вечер моего пребывания в Щебетовке взбрело мне в голову блеснуть кулинарным талантом. Повод был – ко мне ехал гость. Дай, думаю, приготовлю ему овощное рагу. Изучила рецепты в гугле, выбрала один посимпатичней и начала баклажаны да кабачки резать, морковку стругать и все такое. Закинула партию баклажанов обжариваться на сковородку (там все надо было обжарить по очереди, друг на друга выложить и потом тушить), тут-то свет во всем поселке и вырубило нахуй. И стало совсем темно. Ночь, дождь, ветер (не было ветра, это я для красоты добавила), нифига не видно и компьютером с открытым рецептом не подсветишь --  батарея минут десять держит всего и свечек нет. Хорошо хоть плита газовая, правда с электроприводом. Но я догадалась, что за неимением электрической искры, газ можно и спичкой зажечь. В результате, я первый (возможно и последний) раз в жизни готовила пищу с фонариком в зубах. И ничего так получилось, хорошее рагу, я его еще сверху брынзой посыпала. Любопытно, что  готовлю я нечасто, а уж такое, где надо много всего резать, и вовсе редко, вот надо ж  было такому случиться, чтобы электричество сломалось именно в этот момент. И все почему-то думают, что отключение электричества в Щебетовке в порядке вещей. А ведь нет, это редкий случай.

И такой хуевый сентябрь, кстати, тоже редкий случай. Холодно и холодно, все ждут улучшения погоды, а она пока все ухудшается и ухудшается. А я купил себе шелковое платье и чорные льняные штаны. Ходить же приходится в шерстяной майке, фланелевой рубашке, шерстяной кофте, пиджаке, шарфе, джинсах, ботинках и шапке. И еще меховой жилет периодически натягивать. Виданное ли дело? Непонятно куда жалобы писать.

У меня завелся фотоаппаратик и тепрь я всех тут заебу картинкаме. Потому что, раз он есть, надо значит вспоминать, как это -- фотографировать. У меня эта способность атрофировалась за годы отсутствия приспособления.

*это я уже из Симфера все пишу. По прежнему дубак и обещают еще хуже.

Жизнь завертелась прямо начиная с джаз-феста. Я, кажется, за все лето, да и за то, другое, предшествующее этому, тайское лето (с ноября по май) не проводила столько времени среди людей. Вчера кризис случился, уползла в комнату, легла на кровать и посмотрела два подряд детектива по Агате Кристи. А ведь еще и котик мой приезжала -- Лидка то бишь, три дня готовила и даже сегодня утром, в ожидании машины, сварила нам рыбный супчик на четверых. Лидка вообще одна не может (вообще прекрасно может, но она магнит, притягивает), вокруг нее атмосфера сразу образуется, она ее создает, она же и поддерживает, поэтому с ней очень комфортно -- ничего не надо делать, Лидка сделает в лучшем виде. Буддистов сразу в дом набилось, вчера вечером ганапуджу на балконе проводили. Они, значит, ганапуджатся, а мы Агату Кристи смотрим, а тут Дима приходит и говорит -- ехать пора, как бы Лену от молитв оторвать, не превратившись в мантру какую-нибудь. Неудобно вроде прерывать все эти религиозные отправления. Сколько, спрашивает, длится ганапуджа-то эта? Я в гугл полезла смотреть -- до недели, отвечаю, может продолжаться, представляешь? И ржу, потому что у него стало испуганное лицо. Но ничего, они по-быстрому все провернули, потому что, когда Дима все же решился и, перекрестившись, на всякий случай, зашел на балкон, буддисты уже лопали колбасу и запивали ее вином. Никто никому не помешал в общем.

У нас тут осень, погода норовит скурвиться окончательно, солнце время от времени, в остальное время тучи, ветер и дождь, но мне-то нравится, я не ограничиваю понятие "хорошая погода" солнцем и жарой, а народ негодует. Хотя чего негодовать, в Москве-то небось поугрюмей все, а они как раз в Москву и едут. а я еду в Симеиз, ха-ха-ха. И октябрь обещают солнечный.

Вот он мой котик -- Лида



А это немного портретов Генуэзской крепости в Феодосии. Отсюда, как поведал мне Кадавр, в четырнадцатом веке началась та самая эпидемия чумы, покосившая половину Европы. теперь же тут ничего так, здорово.

внезапно

Проснулась на своей электропростыне и думаю -- пойти что ли поработать на джаз-фесте, а чего, денег нет, зима близко, а я всё лежу. Не вдохновленная этой мыслью встала, почему-то звонить сразу всем начала. Вместо зарядки осуществляла коммуникацию. Позвонила и Наташе, она сказала, что напродавала мне браслетов аж на двести гривен, то есть два, а тут Иванов собирается в Феодосию ехать, я к нему в машину и прыг, чтоб до Коктебеля. Сажусь в авто и ржу -- все лето, говорю, живу на какие-то мифические двести гривен. Куда не позвонишь -- везде эту сумму предлагают. Может, я редко звоню просто, может, надо каждый день по двести брать?

Ну и между делом озвучила свою мысль, что подумываю, мол, тряхнуть стариной и выйти на продажу. А Иванов такой -- и я, и я пойду тоже, у меня очков из Таиланда хоть жопой ешь, нельзя упускать этот шанс. Ну ок, говорю, давай вместе выступим, старой гвардией. И в Коктебеле вышла. И у Наташи уже сижу на площади Волошина, и рассказываю ей это все -- про двести гривен, про тряхнуть стариной,  рядом мужик такой увесистый в чорном -- начальник охраны, сразу вступил, сказал где можно торговать, что мне надо прямщаз идти место себе занимать, а потом в казенный сельсовет -- платить деньги и все, смогу торговать. А я сижу такая -- веселая, но довольно вялая, без энтузиазма, потому что я  попиздеть еще могу, а к действиям вроде и не готова. И задница моя очень хорошо помнит, как это приятно -- сидеть на теплой кровати и не напрягаться. Но киваю. А Наташа вдруг тоже такая -- иди, говорит, иди сейчас, найди себе место. И охранник так кивает солидно -- иди, иди. Куда деваться -- я и пошла.

Шла-шла и пришла аж под Юнгу, смотрю -- плохо дело, каждый квадратный сантиметр занят, везде платочки постелены, а на них товары потребительские лежат,  но раз уж я здесь, полезла узнавать. Ну тут знакомые всякие обнаружились, у меня же стаж, я же заслуженный работник торговли, коллег накопилось, в общем, вытошнила себе пятьдесят сантиметров торговых площадей, договорилась с тетенькой, этим всем владеющей и помчалась в казенный дом, платить по пятьдесят гривен в день за право торговать значит. А это обратно надо и еще подальше, к милиции. Примчалась -- заплатила, обратно помчалась, окончательно утверждать себя на этих пятидесяти сантиметрах. Утвердила. И, потрясенная, домой пошла.

 Ничего же такого не собиралась делать, все как-то само. Это наверное был трансерфинг реальности, книгу о котором я так и не смогла дочитать, потому что дико скучно было. Так что завтра Иванов на работу выходит, а я в Симферополь еду. а послезавтра вернусь и сама на работу пойду, потому что я продавец хороший, в отличие от Иванова. И так до пятнадцатого числа.

интервью

С некоторыми людьми очень невыгодно оказываться вместе в кадре, работать в паре, не знаю как лучше выразиться, но вот достаточно яркий пример, как мне кажется. Рискуя вызвать неодобрение многих приятных мне людей, я скажу, что Прилепин никогда не был мне отвратителен, наоборот, скорее симпатичен. И книги его нравятся, и сам он кажется довольно разумным человеком, не смотря на то, что взгляды на всё вокруг у меня с ним не совпадают. Ну это мои личные какие-то ощущения, не более того. Суханова я очень люблю как актера, и я не разу не слышала, чтоб он сказал глупость например, или как-то мельчил-лебезил-суетился. На мой взгляд -- редкий пример цельности и таланта  постоянно работающего над собой человека.

 Ну и встретились два таких персонажа с тем, чтобы поговорить и поневоле начинаешь их сравнивать -- вот же они, рядом сидят, обмениваются репликами. И сразу видна эта разница между человеком с внутренним законом и человеком с убеждениями и принципами. У Прилепина -- готовые мнения, он ждет, когда собеседник уже выскажется с тем, чтобы уже поскорее вступить , Суханов, каждый раз ощутимо задумывается над тем, что говорит и слушает -- что говорят ему. Человек, без готовых рецептов, в постоянном каком-то процессе рождения мысли. Такого очень трудно задеть, или разозлить (а как взвился к примеру тот же Прилепин, когда ему наступили на больное, аж подпрыгивать начал и диалог превратил немедленно в персональный монолог). У цельных людей больного-то, в общем-то и нет -- есть то, что не нравится, что нравится, с чем согласен, с чем -- не согласен, но это не болезнь все, не то, от чего забываешься и начинаешь немедленно лицом хлопотать и словами сыпать. Это все вещи, над которыми стоит поразмышлять. В общем -- невыигрышное соседство для писателя Захара Прилепина, делает его Суханов, как мальчика, причем не специально как-то самоутверждаясь, а просто одним своим присутствием. Фактом существования. Просто потому, что он такой -- большой.



* Я что имела в виду, когда писала про принципы и внутренний закон --  принципы, как мне кажется, это то, что ты будешь делать в определенных обстоятельствах, а нравственный закон -- то, чего ты ни при каких обстоятельствах делать не станешь. Первое -- ограничивает, второй -- как это ни странно делает свободным. Это я не додумала еще конечно.

А у нас тут случились холода. Ну как холода -- днем-то ничего еще, градусов двадцать, хоть и тучи. Да и тучи не всегда, небо живое, с просветами, разными фактурами, а сегодня так и вовсе -- ехала в автобусе и видела, как заходящее солнце осветило один из многочисленных планов (ну пусть третий например, третий, но не последний)  дымно-золотым свечением, так красиво, что все, даже самые неприспособленные для восприятия эдаких нюансов (с виду, с виду, внутри-то они может и эстеты, но скрывают) граждане только туда и смотрели задумчиво. Сначала горы синие, потом серые, потом золотые в золотом дымном мареве, дальше опять серо-синие. Разнообразию и щедрости здешних небес не устаю удивляться.

Но все же холод, я триумфально расчехлила электропростыню, милое дело, сижу сейчас на кровати, а она меня активно согревает. Дом-то по прежнему нараспашку, кругом сквозняк и обитатели бродят в капюшонах, потирая замерзшие ладошки. Сразу и картинка нашлась.

Джерих Анжела

Вообще, это наверное ненадолго, через несколько дней вернется лето. Хотя бывают и исключения. Вот как-то, помню, сентябрь быт очень холодный и мы все время пили для согреву кальвадос. В тот год в Крым вдруг начали гнать местный кальвадос. Теперь кальвадоса этого нет, зато имеется граппа. Вполне себе такая граппа удобоваримая в элегантных бутылках. Согревает наверное, но пить совершенно неохота и я по старушечьи решаю вопрос -- электропростыней и ватным одеялом. Очень неплохо и голова наутро не болит. Зарядка зато на утреннем холоде получается суровая и насыщенная. Сначала согреться надо, а как согрелся -- не хочется упускать тепло. Сегодня задумалась о чем-то во время отжиманий, когда очнулась, поняла, что могу отжаться значительно больше раз, чем думала раньше. Раньше это я просто себя жалела видимо. Ну или скучно было.

Смотрю норвежские детективы и триллеры, смеюсь ужасно. Хорошие. И чувство юмора у них такое, неочевидное и несколько неожиданное. Как мне нравится.

культурное

Ненароком посетила армянский монастырь Суруб-Хаш, место ныне туристическое, выхолощенное, но когда-то оно было настоящим, это пока еще заметно. Посидела на стульчике в небольшом, дивных пропорций помещении для молитв видимо, ну то есть, это наверное была церковь, только без людей -- ни попов, ни старушек, ни запаха этого специфического. Просто довольно светлое помещение со сводчатыми потолками, нишам всякими, арочками, закутками, сводами, узкими длинными окнами окнами, в том числе и в потолке, ну в куполе. Очень хорошее естественное освещение, стены светлые, кое-где видны тени былых фресок. Хор откуда-то пел, не знаю откуда, внятно доносился. Одной там сидеть было хорошо, приятно. Потом верующие пришли, сначала пакетиками громко шуршали и бубнили чего-то в отдалении. Потом ввинтились деловито в совершенно моё уже пространство с толстыми пучками свечек в руках. Увидели, что я сижу (а есть у меня неспециальное свойство, я если нахожусь там, где мне нравится, то вид  немедленно принимаю такой, будто это все мне принадлежит и я всегда тут была, и вообще главная. Мимикрия развита) и, не разобравшись, спрашивают -- А вы не знаете? Потом разглядели,  что я в белых портках и без платочка, и вообще не совсем то и осеклись. -- Не знаете же, да? -- переспросили с надеждой. -- Может и знаю -- ответила я доброжелательно -- спрашивайте. -- А где за упокой ставят? Там? -- неуверенно уже интересуются.  -- Думаю, можно и там -- говорю -- не пропадёт. -- Странный разговор -- занервничали верующие, но двинулись Туда, шурша пакетиками. Натыкали свечей перед портретом красивого, брутального, поросшего буйной армянской растительностью Христа, выразительно глядящего прямо перед собой. От мерцающего света, Христос окончательно ожил, взгляд его стал и вовсе устрашающим. На верующих он уставился прямо-таки пристально, очень многозначительно. Им от этого совершенно стало не по себе, буквально страшно под этим взглядом стоять, сказали, перемещаясь в сторону,  на красный уголок смотреть принялись и тоже свечки там втыкать. Ну не уголок, потому что в центре, но похоже -- красные бархатные шторы с золотыми кистями, вымпелы, исполненные в той же манере, стол с толстой книгой на нем, а над столом -- портрет большеглазой женщины с ребенком. Ребенок ручкой махал посетителям. Примерно такую же обстановку, за исключением изображения, я видела в детстве в пионерской комнате. Там, вместо женщины с ребенком был Ленин, но дети присутствовали тоже -- мальчик и девочка, белый верх, синий низ и красные пилотки на головах, надетые чуть-чуть набекрень. У девочки еще большие белые банты. Стояли рядом с внушительным красным бархатным знаменем, украшенным золотыми кистями и бахромой, по стенам вымпелы той же цветовой гаммы. Сторожили наверное это всё.

Несмотря на все эти лишние, с моей точки зрения, украшательства, само помещение, повторю, было дивно хорошо, очень гармоничное место. Потом эти пугливые верующие ушуршали, но на подходе были уже новые и я ушла, мне одной больше нравилось сидеть.

Ты и я

Что, предпочитаешь в подвале наблюдать за муравьями, вместо того, чтобы кататься на лыжах с одноклассниками? (с)

Я понимаю, что можно всякие выводы сделать после просмотра. Например, что наркотики -- это плохо. Или, что Бертолуччи уже не торт. Я лично восприняла это, как очередное подтверждения того факта, что куда бы ты ни забился, вот хоть бы и в подвал, чтобы тихонько пересидеть в нем недельку с книжечкой, ноутбуком, плеером и любимыми консервами, тебе обязательно на голову свалится какая-нибудь хуйня, навяжет тебе свои проблемы, разобьет аквариум с твоими муравьями и ты никуда не денешься, будешь с ней нянчиться, красть для нее снотворное у своей бабушки и еду из холодильника у своей мамы, и будешь выслушивать ее же поучения, и в конце концов  даже (а куда деваться), научишься получать от этого некоторое удовольствие.

Когда начался ливень, я не растерялась -- закручивая вихри, промчалась по комнате, одновременно, натягивая на себя куртку, снимая с крючка на потолке зонтик (он, помимо основной нагрузки, в свободное время, работает у меня абажуром), затягиваясь из трубочки и через пару минут уже спешно удалялась в водяную стену, проважаемая добрыми напутствиями друзей. И какое-то время была абсолютно, по младенчески, беспримесно счастлива, пока шла по улице, превратившейся в мутный поток сквозь ливневую стену. Дождь барабанил по полэтиленовому куполу зонта, подняв глаза, я обнаружила потрясенного паука, он поселился в зонте, когда тот еще был абажуром. Грамотно, кстати -- светло и сытно. Где ж ему было предвидеть эдакий конец света -- срывают и куда-то в сырость несут. С другой стороны -- мало кто из пауков может похвастаться таким приключением. И вот шли мы с пауком и зонтом, а вокруг -- вообще никого, не то предапокалипсис, не то пост, но ощущение такое, будто и не было никого никогда. И дождь бьется в зонт и реки текут. Великолепие это длилось недолго, минут пятнадцать, после чего, наступили нежно любимые мною тропики -- когда воздух насквозь сырой и теплый клубится вокруг тебя, в магазине холодно из-за кондиционера, а выйдешь на улицу и погружаешься в теплое, клубящеся, сырое пространство. Хорошо было.

А сейчас я пожалуй залягу и стану Бертолуччи смотреть, Ты и я. И виноград жевать.

Это меня Лена на утюг сфотографировала, когда я уже вернулась и абсолютно счастливая, в мокрой юбке, ввалилась на балкон, где они с Никитой задумчиво втыкали.

Im Schatten. Thomas Arslan

 Нуар -- жанр видимо специально для меня предназначенный, я сейчас пыталась вспомнить, был ли хоть один нуар, мне не понравившийся и ничего в голове не возникло. Просто какие-то фильмы мне нравятся очень сильно, а какие-то я забыла. В тени наверное не забуду. Вообще -- удивительно, как у людей получается эта магия. Ну ведь все понятно с нуарами давно -- минимум средств, начинается все не очень хорошо, а заканчивается и вовсе пиздецом, диалоги скупые, никаких дополнительных финтифлюшек, минимализм.

Ну вот невозможно же глаз отвести с самого первого кадра -- ночь, дождь, реклама, огни, рассеянные водой, человек стоит смотрит. Казалось бы. Но я уже попалась, воткнула и, не отрываясь так и втыкала до самого конца. Хотя ничего, ну ничего же -- на машинах ездят, мало говорят, урбанизм, освещение, как в хирургической. Очень мне такой подход нравится, когда от всего режиссер отказывается, от всех этих завлекалочек и штучек, да еще помещает себя в рамки достаточно жёсткие. И с минимумом средств и большом количеством ограничений, творит легко и свободно, как рыба плавает, или птица летает.



И, не знаю, заметно ли это, или это только мое впечатление, но есть там такое -- Hello to Мельвилль. Пространство, ритм, четкая выстроенность образа главного героя, лаконичность. Чистое искусство

В то время, как все просвещенное человечество в борьбе с комарами пользуется фумигаторами, я пользуюсь летучей мышью. Она уже как к себе домой прилетает и я особенно внимания не обращаю, только слышу крылышки фрр-фрр, о, думаю, мышь. И вот она только что слопала суку-комара, нудно звеневшего над ухом и мешающего заснуть. Он в очередной раз завел свою песнь, а тут фрр-фрр и все. Молчание. Спасибо, мышь! Мне нравится этот биоценоз.

печаль

По центру Щебетовки, там где аптека, магазин, маленький рынок, винный магазин и павильон с мясом бродит большой худой черный пёс с репьями в хвосте. То у аптеки посидит, то возле торговки. Посидит-посидит и вдруг тихонечко завоет. Толстая продавщица козьего молока говорит ему горестно -- ну что ты воешь, что ты воешь, бедолага. Такой пес хороший и вот надо же. -- Бросили? -- спрашиваю. -- Хозяйку убили, тут вот торговала, он все время с ней ходил. А когда она в Федосию ездила, тоже тут ждал, так радовался, когда возвращалась и все время с ней -- на работу,с работы. А теперь вот месяц уже тут живет, ждет. Мы кормим, а он никуда не идет, ждет все её.

идеальное утро

Идеальное утро выглядит так -- надо выспаться для начала, а это не так уж просто. Здесь, например, южный свет будит меня часов в десять, что рано, но сегодня мне удалось перехитрить систему -- я натянула маску на глаза еще ночью, в темноте. И в темноте этой пребывая, очнулась в пол-первого, что самое оно, если засыпаешь в три. Только глаза опухают от маски на всю ночь, ну да и ладно. И вот значит, проснувшись, надо удержать ручонки свои, тянущиеся к ноутбуку и сигаретам. Вместо этого -- выпить воды пару стаканов и уговорить себя немедленно подняться и начать делать зарядку. Мягко настоять. Сначала дрыгать ногами и руками довольно угрюмо, а потом ничего, разойтись и пободреть. После чего спуститься вниз, принять душ сперва горячий, потом холодный, натереть лицо кофейной гущей и поставить чайник. Заварить литровый френч-пресс зеленого чаю, смыть лицо, прихватить гроздь винограда сорта "мускат гамбургский", пресс, огромную чашку чорную снаружи и зелененькую внутри, подняться к себе и внезапно решить, что чай надо пить не у себя, а на соседнем балконе, откуда видны невысокие зеленые горы, треугольник моря вдали и много неба. Очень хороший обзор, при этом сам балкон затенен и ветер свободно циркулирует. Я люблю ветер. Стаскиваю на столик ноутбук, чай, виноград, сигареты (а курить уже хочется, но не мучительно, а приятно), лицо, стянутое от умывания, оливковой маской намазываю погуще, открываю ноут, наливаю чай, жую виноград, делаю глоток. Охуенно. Закуриваю сигарету -- вообще восторг. Ну и дальше какое-то время -- листаю все эти ленты, а они далеко не всегда раздражают же, скорее наоборот, я все-таки сама выбираю, кого читать и, хоть и не без проколов, но оно работает. Читаю в общем, волшебное, самим фактом появления перед глазами волшебное, потому что я часто думаю -- ну надо же, а, вот печатал человек, печатал, потом кнопочку нажал и я читаю, офигеть. Чай, приятно остывающий попиваю, ветер, горы, море вдали (все кажется пустынным в перспективе), мускат жую, а в одной кисти винограда сорта мускат смыслов больше, чем во мне накопится за всю мою жизнь, сигареты курю. И думаю -- вот хорошее утро у меня сегодня получилось. Ура. И нажимаю кнопочку, и кто-то будет это читать, вообще волшебство какое-то.

Съела что-то не то и теперь отравленная, отяжелела валяюсь муторная вся такая, на второй день догадалась слопать угля пачку, стало получше. Странно, что так долго мне не приходило в голову такое простое решение -- и уголь же есть, припасен на случай похмелья. Видимо в головенке отложилось, что он для похмелья, вот и не сообразила по прямому назначению-то употребить. Тормоз. Вообще уединиться в башне и так сидеть, это неплохо, только обитатели дома, случайно встретив меня возле холодильника, или на подступах к ванной комнате, удивляются и спрашивают, может, я обижена -- сижу там у себя наверху и дуюсь. Я же не дуюсь и не обижена, мне в принципе хорошо, только вот пирожок (видимо все-таки пирожок феодосийский) немного портит жизнь.

В стене кто-то пищит довольно приятно, там, где заложенный дымоход. Наверное он, этот пищащий, поселился в трубе, только вот кто он такой -- неизвестно. Хочется, чтобы закончилась жара и можно было ходить. Вот странно, в Тае мне жара эта была абсолютно по барабану, даже приятно, пару недель только придавило, но там уж зашкаливало; а тут невыносимо просто. Хотя казалось бы -- здесь суше, сухая жара вроде легче переносится. Жаловаться грех конечно -- в моей комнате вполне свежо -- сквозняки и ветер, но вроде хочется уже побродить где-нибудь. И поговорить с кем-то умным, кстати, охота, но это, я понимаю, из области фантастики. Если и есть кто умный, то он тщательно шифруется. Я не в том смысле, что живу с дураками, нет. О другом я. Типа -- поговорить с кем-то умным, вроде меня, с тем же направлением в мозгах в смысле. Я, впрочем, таких не знаю, других всяких умных знаю, хоть и не так уж много их. Хотя -- Лидка вот в Крым приехала, отсидит на своих ретритах, можно будет к ней приехать и попиздеть вволю.

ночи августа

Мы будем носить шелковые платья мышиного цвета, никогда не будем знать, какой сегодня день, а когда мы умрем, через два месяца нас найдут соседи (с)

Комната большая и темная, как в замке, настольная лампа скупо освещает небольшое пространство. Сюда стремятся пыльные ночные мотыльки, они то мечутся, то тихо лежат на границе света и тени -- отдыхают. Прилетел и маленький зеленый богомол -- ему тут пир. Богомол еще молод, доверчив, не столько охотится, сколько порхает и, кажется разглядывает меня черными любознательными глазками, головой крутит -- то одним глазом посмотрит, то другим. Потом лихо подпрыгивает, распускает все свои крылья -- и зеленые, жесткие, и подкладочные, полупрозрачные, машет ими так часто, что они превращаются в размытый кадр, и приземляется прямо в кружку с горячим чаем. Умер немедленно, только что был шустрый и любопытный, очень живой, и раз -- лежит в клубах пара, похожий на разваренный стебель укропа. Никакой жизни, ноль. Я говорю сочувственно -- "прыг в котел и там сварился", и достаю его зажигалкой, скидываю на пол. С доверчивыми и любознательными частенько случаются всякие беды, но чтоб так наглядно..


Наступили знойные белёсые дни, воздух плавится, ветер горяч и я начинаю ждать вечер, как просыпаюсь. Днём все что-то не то -- освещение, шум, надо куда-то идти, да хоть бы и за сигаретами, все равно лень и не то. Вечером становится тих, никому до меня нет дела, я знаю, что никто уже не позвонит и ничего не станет спрашивать -- все спят, или уехали в Лисью Бухту -- пить и купаться без трусов. Не самое плохое занятие, кстати, но я уже давно хочу все делать в одиночку, а в августе в Крыму, остаться одной можно только в своей комнате, так похожей на замок. Кажется, я не люблю август, он нравится мне только в конце, когда вдруг становится свежо по утрам, прохладно в тени и ночи холодные. Когда говорят -- засентябрило, я начинаю очень любить август. Но не сейчас, сейчас мне хотелось бы спать целыми днями, просыпаться в пол седьмого вечера, а укладываться часов в девять утра. Это был бы прекрасный режим. Но не получается. Завтра и вовсе мучительный день -- надо ехать в Феодосию чинить ноутбук. Мы разобрали его с Алексеем и выдули килограмм пыли, кулер, однако не заработал. Вот, кулер и будут мне завтра чинить. Здесь не меняют, здесь чинят, так сказали мне по телефону. Ну что ж, ну что ж, пусть сделают хоть что-то. Проведу несколько муторных часов в городе Ф, вместо того, чтобы спать до вечера, а потом сидеть в темной комнате, с настольной лампой и свечкой в бутылке -- воск так красиво стекает по ее покатым плечам и застывает дорожками -- и читать всякие книги волшебные. Я волшебные нынче котирую -- про паруса, или про снег, про черных птиц, про старушек, живущих таинственной жизнью. Но надо прожить в этом зное еще неделю и лето кончится, будут ясные прохладные утра, яркие контрастные дни и холодные звездные ночи.

жаль

Понятно почему новый Пак Чхан Ук меня разочаровал. Очень уж высоко я ценю Олдбоя, это великий фильм на мой взгляд, настоящая высокая трагедия. Очень всеохватывающая. А Порочные игры -- это жирный, богатый мейнстрим. Это, как если бы Достоевский после Идиота, взял и написал бы нажористый готический триллер например. Выдал бы качественный продукт. Я вообще против мейнстрима ничего не имею, но от некоторых ждёшь большего. Ну вот и несостыковались.

Вот, "Я киборг, и это нормально", очаровательный совершенно фильм про то, что любовь творит чудеса и он никак меня не опечалил. И с Олдбоем сравнивать совершенно не хотелось, хотя масштабы разные. Наверное потому что в нем есть и нежность, и искренность, и тонкость. А в Порочных играх -- слишком все глянцевое, очевидное и просчитанное. Никакой жизни. И это жаль.



Олдбоя посмотрите кто-нибудь, кто не видел. В нем смыслов -- на всю жизнь хватит, это вам не игрушки.

холодное лето

Холодное лето в Крыму -- это здорово, значит, дни будут не жаркими, а ночи прохладными. Сейчас уже скорее ночь и я довольно сильно закутана для этого времени года -- и штаны, и кенгуруха, и пледом замоталась , и даже капюшон натянула. Хорошо, мне нравится, особенно если вспомнить, что всю осень, зиму и пол-весны было около сорока и я жила в обнимку с вентилятором. Получается отдых от жары.

Пребываю в прогрессирующей отвлеченной задумчивости, это вообще неплохо, но для быта не очень. Сейчас например хотела зарегистрироваться на сайте и минут десять провисела над первым пунктом -- "Ваше имя". Настоящее указывать мне показалось скучно, а никакое другое не приходило на ум. В какой-то момент пришлось себя одернуть, потому что я обнаружила себя бессмысленно уставившуюся в экран, не думающую вообще ни о чем. Рефлекторно дрыгающую ногой под диджея Нину Крайвиц, в точности как идеальный потребитель, любимое дитя профессора Выбегалло. Имя так и не придумала, созерцание экрана насильственно прервала. Если уж втыкать бессмысленно, так лучше на луну. Мне уже и из Москвы звонили, спрашивали -- видна ли. Видна, еще и как. С философской точки зрения видимо не имеет значения, на какой предмет медитировать, а с дурацкой -- на луну вроде как благороднее. Хотя, это конечно же ерунда все.

Нашелся такой вот фильм замечательный. Короткий, но с целым Кайдановским. А если кто не знает Кайдановского, то в любом случае фильм отличный. Так что не ленитесь, зацените, минут двадцать идет.

 

 

образ жизни

Понятно, что съездить на велике до магаза за сигаретами и мороженым -- это ни зож никакой, а обычное дело. До Коктебеля и обратно -- это да, расстояние-то не слишком большое, километров 10 в одну сторону, но учитывая пересеченную местность, хреновый асфальт, жару, машины вжик-вжик -- самый что ни на есть зож. И еще искупаться в море свозили на автомобиле из Коктебеля уже. А потом обратно в Щебетовку -- местность пересеченная, вжик-вжик машины, морда красная, хоть прикуривай, ноги трясутся. Дико полезно наверное. Полудохлая, по приезду чего-то там съела, а, холодца (селяне носят и носят. Это второй уже) и мороженого. Душ, все дела. Таблетки от головы, голова от перегрузок заболела. Теперь лежу примерно как с похмелья. Пытаюсь понять -- наебалово этот самый зож, или нет. И если нет, то где золотое сечение. Если каждый день в Коктебель мотаться, то я или так просто крякну, или машиной собьет в момент отчаянья, когда я пру на гору и мне уже наплевать на обстановку на дороге, потому что, если еще и на это отвлекаться, то не одолею гору-то. Можно, впрочем, ездить в Крымское Приморье, оно ближе и там море.

удивительная хуйня

Буквально на пять минут отошла вина выпить, возвращаюсь -- а у меня пол экрана в полосочку. Осваиваясь с этим фактом я пару серий еще посмотрела, но все казалось -- издевательство какое-то. Погуглила цены на видеокарты и матрицы, потому что на запрос -- экран в полоску, мне ответили -- или то, или то полетело. Менять. Цены не удивили, но и не то чтобы порадовали. У мня деньги как раз кончились, так-то мне не жалко. Но нету их. Я опечалилась, спустилась вниз и съела кусок холодца с хлебом и огурцом. Холодец принесли селяне в дар. Вкусный. И неожиданно как-то -- летом. Хотя подходящая вообще еда, холодненький такой.

Потом снова полезла читать про решение проблемы -- ну там сложно, можно что-то паять самому, но лучше не стоит. И  рекомендации еще были -- скрутить экран (???) (без фанатизма)и поглядеть на полосочки -- если они видоизменятся, то значит матрица, а если что-то там еще -- то видеокарта. Или наоборот. Ну мне-то все равно собственно, да и как экран скручивают непонятно. Но я все-таки попыталась, взялась за крышку ноута, сдавила и полосочки немедленно исчезли. И нету до сих пор. Вот какая удивительная хуйня приключилась.

А еще я скачала саундтрек к Галактической железной дороге. И у Пак Чхан Ука новый фильм вышел. Вот где радость.

вырвано из контекста

С той зимы в этом городе она еще не была.

Оказавшись же здесь спустя почти два года, бродила по тем же местам, не из сентиментальных соображений, но потому, что больше особо и негде. Летний курортный город и он же зимой, разнятся очень сильно, общего у них -- только формальные какие-то маршруты, условные маяки, географические точки -- дома, улицы, море, аллеи. Но и они выглядят совершенно по разному -- фактура, цвет, свет, все до такой степени другое, что ей сложно было избавиться от ощущения, будто и города -- разные. Нигде в этих жарких, заполненных людьми и торговлей улицах не притаилось памяти о продрогшем, отсыревшем городе, где в четыре дня уже темнело и зажигались редкие фонари, и так хорошо было, сидя у большого окна одного из немногих, открытого зимой кафе, пить дымящийся глинтвейн и рассматривать пустынную вокзальную площадь. А вот и оно, это кафе. Летом, столики выносят на улицу, а реклама глинтвейна и сейчас висит -- да только кому он нужен в этой жаркой, многолюдной реальности июльского дня?
Она прошла вдоль путей, мимо припаркованного к платформе поезда дальнего следованья и вспомнила, как уезжала отсюда, похожим на сегодняшний, жарким летним днем. Все вагоны уже впускали в себя пассажиров, кроме нужного. Люди, окруженные барахлом, взволнованно крутили головами и по привычке нервничали. Люди часто нервничают, когда что-то идет не так, как должно бы. За десять минут до отправления, юный, с мокрыми всклокоченными волосами проводник-ученик, открыл наконец дверь и застенчиво признался, что бегал искупаться, чем вызвал расположение к себе. Вокзал находится на берегу моря, поезда долго тянутся вдоль пляжей, давая возможность приезжающим немного привыкнуть к большой воде, а уезжающим -- попрощаться с ней.

Неуверенно переставляя ноги в белых туфлях (она отвыкла от любой обуви, кроме шлепанцев, и сегодняшняя идея с туфлями теперь казалась ей неудачной) по запыленной аллее, добрела до рюмочной "ветеран" -- вот где наверное время остановилось -- в насквозь прокуренном полуподвальном помещении, со столиками для курящих и некурящих, стоящими вперемешку; тихом, сумрачном и гулком -- звук отодвигаемого стула отдается эхом, да парой пьяниц в углу, молча опрокидывающих свои стопки. Какой неподдельный восторг она испытала тогда, зимой, наткнувшись на это заведение, она всегда радовалась, сталкиваясь с чем-то настоящим.

Туда она спускаться не стала, летом не тянет к уюту такого рода. Рядом Антресоль -- заведение с амбициями, старательно-уютной обстановкой, что называется -- с атмосферой. Вообще, сознательные попытки создать атмосферу всегда казались ей ужасно пошлыми, как и выражение "наш круг". Вот и это -- заведение для людей какого-то там круга, тех, кого обыватели зовут богемой, хотя какое там, богеме прямая дорожка в рюмочную "ветеран", там демократичные цены и по настоящему, безыскусно стильно. Заведение с претензией для людей с претензией, сформулировала она для себя и чуть было не зашла туда выпить пива (и чего вцепилась в эту Антресоль? кафе как кафе, напридумывала тоже. понятно же, что оно совершенно не при чем), но вовремя вспомнив, что там нельзя курить, присела на лавочку, закурила сигарету и попыталась восстановить в памяти необычное, приподнято-подавленное состояние, не оставлявшее ее в ту зиму. Получалось не очень, ощущения и состояния плохо поддаются реанимации без сильных каких-то катализаторов, вроде запаха духов например. Вообще запаха, все остальное помогает плохо. Она даже и не знала, что это может быть -- все остальное. Тот город пах по зимнему -- сыростью, холодным морем, дымом, снегом, горячим вином со специями, откуда сейчас этому всему взяться? Впрочем, это и хорошо -- узнаваемый запах, будит ощущения неконтролируемо-сильно, а ей не хотелось ничего заново чувствовать. Может, только немного вспомнить. А нет, так и не надо.

Она даже ничего себе не купила в этот день -- ни футболку с изображением ясеня Иггдрасиль, ни другую футболку, наполовину шелковую. Ни даже, байковую пижаму, коричневую, в голубой горошек, зашкаливающе-уютную. Пижаму не купила по смехотворной причине -- коротка. Ей все всегда коротко -- штанины, рукава и никогда ее это не останавливало, а сегодня вот стало аргументом против. Дело конечно не в длине, а в том, что мысль натянуть на себя уютную пижамку и свернуться под одеялом в тихой комнате, не казалась теперь сколько-нибудь заманчивой. Она в последнее время предпочитала спать без одежды -- лето и вообще.

я старик честный, старик прямой..

Позвольте вам сказать прямо, грубо, по стариковски -- вы великий человек!


Клоуны, ура, ура!

В Щебетовке хорошо, тихо, лягушки орут, цикады стрекочут стройным хором. На виноградниках -- Прованс, шла утром на озеро плавать в соломенной шляпе, думала, что такие прогулки возвышают. А возле магазина видела, как обычный такой местный парень, с белесой стрижкой, краснокирпичным загаром, в плохой футболке и некрасивых шортах, заботливо поил водой Знаменивская страшненького ощипанного котика. наливал ему в пробочку и подносил.

И даже то, что утром меня разбудили звуки перфоратора и не где-нибудь, а прямо над головой (пришли рабочие ставить перила), не испортило мне настроения.

Катя говорит -- сколько нового, сколько всего в первый раз случилось в эти дни. Могу подтвердить, у меня тоже случилось нечто впервые. В Симеиз я приехала, рассчитывая гулять с утра до вечера, вместо этого проспала двое суток кряду, с перерывом на кошачьи роды. В пять утра, на вторые сутки я чего-то проснулась, что-то мне показалось не так. И действительно -- под одеяло пришла трехцветная кошка и затеяла размножаться. Я её гоню, а она ни в какую, бегает за мной, глаза, как у бешеного биоробота, голосит и все норовит обратно под одеяло залезть (спала я на балконе), а когда постельные принадлежности вместе с матрасом, были спрятаны в дом, пыталась на колени мне притулиться и, натурально в подол принести. Всех разбудила к тому же. Сходила до ближайшей помойки, нашла ей коробку картонную. И тут уж мы с Катей начали за кошкой гоняться, в коробку её запихивать, а она в коробке- то сидеть не хотела. Ну так около часа провели с толком, потом Катя в доме забаррикадировалась, кошку на произвол судьбы бросили, а я на камни пошла, загорать. Так я в первый раз в жизни казалась на пляже в шесть утра. Ничего так, поспала там до двенадцати, потом на балкон вернулась, кошку к тому времени уже в подвале заперли, и снова спать завалилась. К ночи уже почти выспалась, да луна еще светила, посыпалась периодически и видела сидящих на балконных перилах котов. Они приходили на меня посмотреть. Симеиз в своём репертуаре в общем -- всё рушится и портится, но на местных котов это не распространяется, их по прежнему очень много и они диктуют правила. Гармонию я понимаю своеобразно, поэтому на фотографии буду с собачкой.



На третий день бодрее стала, могла гулять и всё такое. Ходили чудесными дорогами, не скажу где, потому что тихие, полузабытые людьми дороги, надо держать в секрете. Вечерами на берегу курили и смотрели на луну, в Гришковца играли -- вспоминали телепрограммы советские, еще когда на телевизоре была такая ручка -- щелк, щелк, щелк -- первая, вторая, третья программа. И всё. Вспоминали специальными такими задушевными гришковцовскими голосами. А луна такая яркая, такая яркая, глаза слепила, правда. Сегодня в интернете прочитала -- суперлуние это было, а мы не знали. Но всё видели.

Понравилось очень без интернета жить. Милое дело.

Купила синюю шелковую рубашку, ввела моду, сегодня утром, в ялтинском сэконде, что на автовокзале, разглядываю бусики и вдруг слышу -- а у вас есть синие шелковые рубашки? Глаза поднимаю -- знакомые все лица. Повторюшки-дяди хрюшки. Но я не против, даже одобряю. Приобрела, кстати, и бусики, что для меня, потомственного фенькодела, неслыханно, я равнодушна к украшениям, а если вдруг припрет, всегда могу сделать сама. Но эти подкупили дебильным дизайном и смешною ценой.

Завтра на восточный берег.

Ладно, так и быть, пусть будет фотография с котиком. Котик, как мы видим, голубоглаз и породист. Выручила его из неудобной ситуации -- он не мог спуститься с невысокой крыши. Я ему показала, куда лезть, а он за это немного посидел на моих руках смирно, а врываться начал только через минуту.

день независимости

Сидим на кладбище с двумя взрослыми женщинами, сёстрами -- Надеждой Георгиевной и Людмилой Георгиевной. Они шуршат -- могилу убирают, мне поручено цветочки вкапывать, я вкопала высокохудожественно, в рядок. А потом ЛГ говорит -- надо в магазин сходить, купить вина и пожевать что-нибудь, пошла с ней. В супермаркете быстро обернулись, кагору взяли массандровского, сыру там, водички, шоколадку. -- А штопор-то, спрашиваю, есть, Людмила Георгиевна. -- Ой, отвечает, нет. Ну ничего, палочкой протолкнёшь. --Э, не, это этап пройденный, палочка-то. Сейчас в кафе зайдём, попрошу, чтоб открыли. Захожу в какой-то банкетный зал, а там банкет натурально, сидят грузинские граждане, меня увидели -- заходите, приглашают приветливо, гортанным женским голосом. -- Извините, говорю, ради бога, мне бы штопор. Ну конечно открыли они мне вино в лучшем виде. На улице ЛГ вспомнила, что мы стаканы забыли, поэтому завернули в следующее кафе, там узбекского вида дяденька старательно искал нам одноразовые стаканы, не нашёл, но подарил стеклянную рюмочку. У кладбища толпа цыганок обступила нервного, потного гражданина, истерически кричащего в телефон, гомонили, шумели, блестели зубами и люрексом. -- Карандаш, дай карандаш, машину у него угнали! Пошла в эпицентр толпы с ручкой на перевес. -- И бумагу, бумагу, телефон записать! Присела на корточки, роюсь в рюкзаке в поисках блокнота, вокруг цыганята дергают за штанину, за ухо, за полу куртки -- дай нам, дай нам чего-нибудь, дай, дай. Бумагу, вопит дяденька. -- Сейчас, сейчас, вот блокнот, диктуйте, я запишу, записываю, отдаю бумажку, отламываю цыганенку банан, иду, улыбаясь от уха до уха, раскинув руки, окружённая пёстрым табором -- дай нам, дай ради Христа, я голодный, и мне банан! -- Нет у меня ничего, ромалэ, ржу уже в голос -- все отдала, банан, ручку. -- Обратно пойдешь, дай нам что-нибудь! --  голосят мне вслед. -- Обратно дам!

И ведь минут двадцать мы ходили-то всего -- а какой веселый, разнообразный карнавал. Нравится мне это -- цыгане, узбеки, грузины, русские, все друг другу помогают и смешат.

А еще нашла сегодня непосредственно в Саду Баумана, окультуренном до такой степени, что и представить себе сложно, отличное место, где красиво, удобно, никого нет, бесплатно и вполне можно распивать и раскуривать, если вести себя не вызывающе.  А это еще постараться надо, такое место найти. Но я славлюсь этим даром --  даже в Петропавловской крепости легко и без усилий нашла парочку красивых и тишайших уголков, без туристов, ментов и прочей шушеры. Жалко, что уезжаю, такое место прекрасное, там можно целые дни проводить -- читать, валяться, в инет тупить, кофе пить из автомата, курить. И никто, никто не потревожит.

Пушкин, говоришь?

Часто вдруг стали попадаться люди, разговаривающие сами с собой. Даже не разговаривающие -- переписывающиеся. Это выглядит примерно так -- сначала предлагается какое-то странное утверждение, к этому утверждению пристегиваются мифические "все". После чего утверждение лихо разбивается в пух и прах, хотя оно изначально мертворожденное и являлось исключительно плодом фантазии пациэнта. Из феерического -- это конечно в литературной газете подсуетились с каким-то дефективным, начавшим своё писание с того, что, мол, все утверждают, что Пушкин негр -- да вы ахуели, он не негр и я вам щаз докажу. И блядь доказывает!  Странные чувства при прочтении испытываешь. В том смысле, что у человека вон голоса в голове, его лечить вроде надо, а ему в журналиста поиграться дают вместо этого. Или взяла в 35мм Большой Город, полистать перед сеансом. Там прям сразу написано -- вот все говорят -- в Москве мало зелени. А это не так! И, натурально, на целый разворот задорно доказывает мне то, что я прекрасно вижу из окна. Вот девушка милая в ФБ, только что открыла для себя, что мир никуда не денется и будет таким, каким ты захочешь его увидеть. Начинает с того, что пинает всех остальных, считающих иначе. Я уж не буду говорить про слабоумную овцу, в бреду пришедшую ко мне в каменты, для того, чтобы -- да-да, она так и сказала, прежде чем нахуй пошла -- поговорить сама с собой. Ну тут хотя бы осознанность. В общем -- психов развелось чота дохуя,  они ж не только пишут, а и по улицам ходят.

Подумала, что это, может, такой журналистский прием. Мыслей нет, а начать с чего-то надо -- начинают с противопоставления.  Если да, то перестаньте им пользоваться, выглядит убого, вызывает жалостливое недоумение.



А вот, кстати, фильм Бакенбарды очень актуален стал. Или и был всегда, но сейчас прям особенно как-то.

Из запоя надо как-то выходить, а не хочется, хороший такой запой -- бодрый, веселый, даже без особых мучений по утрам. Так только, некоторая томность, к вечеру успешно заканчивающаяся. Вчера вообще всего-навсего вышла глянуть на фестиваль грамотности в саду Баумана. Глядь, а мы уже в магазине 7я, мечемся по залу и требуем открыть нам шкаф с бухлом. И что характерно -- не открыли. Сначала думали, будто ключ у охранника, а охранник где-то шлялся, он вернулся минут через пять, но ключа при нем не было. Ключ оказался у администратора, а администратор ушел домой. -- Ну и предайте ему, что он мудак -- сказал Д. --Да, да -- обрадовалась я, давайте ему позвоним и скажем! -- Это баба -- охранник отвечает. -- Ну тогда я могу сказать, как женщина -- женщине. Но не позвонили. Да и без рому не остались, купили в магазине по соседству. И во дворик -- нарушать. Нарушили на отличненько. Но наверное пора завязывать.

нарушаем

-- А между прочим, на улице дождь идет -- раздался сварливый голос от лифта. Я, нервно роясь в сумке в поисках зажигалки (очень хотелось нарушить и закурить в парадном), ответила тем не менее благостно -- Дождь, это хорошо, мы дождь любим. -- Хорошо-то хорошо -- продолжила моя невидимая спасительница -- но без зонта плохо!
--У меня есть зонт -- отвечаю и роюсь, роюсь -- и плащ есть. У меня зажигалки нет. Зонт действительно есть -- маленький, шестидесятых годов чорный, выцветший, с резной деревянной ручкой. Как раз для хрупкой, как высохшая стрекоза, старушки, каковой я не являюсь. Я человек высокий, у меня плечи под этим зонтом не помещаются, что, впрочем, меня не беспокоит совершенно. Да и дождь-то теплый, летний и не сильный. Приятный. Но сначала пришлось вернуться за зажигалкой, нарушить, как и планировала и выйти наконец на улицу, где вода и пух витали в воздухе. Аптека, где я хотела купить маску для лица оказалась закрыта без всяких объяснений. Не расстроилась, поскольку была готова -- с утра сегодня все по мелочи не так, провода запутываются особо затейливо, в разгар зарядки, позвонил папа, с тем, чтобы спросить -- не знаю ли я, что у него с вай-фаем? Нет, мастер уже идет, но мало ли я, в Москве, на полу, знаю как его починить? Ну и всякое такое. 

Вот кстати, про курение. Раньше я просто курила, а теперь нарушаю, что гораздо приятней. Недавно с Сонечкой нарушали на детской площадке, потом на другую лавочку еще нарушители подтянулись, даже и с пивом еще, ну и третью тоже скоро заняли. Я считаю, что меня читают вменяемые люди и поэтому не хочу, но все таки скажу -- никаких детей там не было, разбежались вечер, все дела. А скажу потому, что мало ли -- забежит какой-нибудь, с пеной на губах, обличитель. Чтоб заранее отъебался. В общем с этим законом, как и с другими -- плюём слюной, продолжаем юзать здравый смысл. Интересно, с чего это я о себе сегодня во множественном числе говорю? О, венценосная.

 Я личность асоциальная, ценности у меня исключительно индивидуальные, нарушать мне ужасно нравится. Через заборы еще люблю лазить, иногда и приличных людей на это подбиваю. Ну вынуждаю скорее, потому что, шли-шли, мелких препятствий уже много преодолели, а тут забор, а за забором что-то манящее. Как не перелезть? Кряхтят, но лезут.

Лето -- ахуительное все же время года, особенно, если не было зимы.

наблюдение

Если я везу с собой зонт -- дождя не будет. Если меня заебет таскать зонт (обычно я предпочитаю тот, который трость) и я его оставлю где-нибудь, сразу начинается ливень. Один зонт -- прозрачный, висит в Симферополе у Риты. В Крыму, кстати, засуха в этом году, если кто не знает. Второй зонт -- в горошек и с рюшечками, из Тайланда, оставила у родителей. Не знаю, как там в Петербурге, но в Москве, где я сижу без зонта -- льет и грохочет по взрослому, как я люблю. Пошла бы гулять, да зонта нет. А был бы зонт -- не было бы дождя.

Зато есть художественный портрет зонта.

А в Москве-то, в Москве -- тополиный пух и жара. В пять утра, выхожу с вокзала, а она, румяная спросонья, улыбается добродушно -- ну как там, на суровых берегах? Слышала, слышала про Петербург, но ни разу не видела. Надо бы в гости как-нибудь съездить, познакомиться лично. Но это же пока соберешься. А у меня тут воробьи орут, тополя пушатся, москвичи жмурятся на солнце -- как оставишь? Лето, опять же, пришло -- надо как-то встретить, чтоб ему понравилось, чтоб не сбежало. Хлопоты, но приятные, не до визитов пока. Но передавай ему привет в следующий раз от меня.

Никогда не думай, что ты иная, чем могла бы не быть иначе, чем будучи иной в тех случаях, когда иначе нельзя не быть

Петербург город-интроверт и я например тоже человек-интроверт, потому мне многое в нем понятно без объяснений. И, конечно, я не жду от него объятий, неспешных прогулок по теплым ночным улицам и этого московского ощущения, что тебя приняли и теперь всегда будут рады. Именно тебе. Я понимаю, что Петербург ко мне равнодушен, да он и ко всем равнодушен, но иной раз у всякого бывает такое настроение, что можно и приоткрыться, пойти немного навстречу, повернуться лицом. Это не дает никаких гарантий на будущее и совершенно не значит, что ты как-то особенно крут, просто вот совпало, сегодня ночью повезло. И официант подойдет к вам, сидящим, замотавшись в пледы, на диванчиках пришвартованного к Невскому берегу ресторана для того, чтобы сказать, улыбаясь ласково -- Вы так похожи на воробушков. И ты конечно знаешь, что на воробушка похожа не больше, чем на балерину Плисецкую, но все равно становишься вдруг мягкой и доброй на какое-то время. Стараешься не посрамить звания воробушка. И потом все  эти улицы -- почти пустые, по ним можно идти и рассматривать их объекты посторонними глазами, а белые ночи еще и не начались, но всё равно светло. Светло и все не так. Еще конечно зависит от от того -- одна ты, или с кем-то. Если бы я была одна, наверное довела бы себя до привычного изнеможения, наматывая круги и спирали по Петроградской стороне, не имея возможности остановиться и это было бы конечно очень хорошо. Но хорошо бывает разное и возможность разделить что-то с тем, кто способен понять -- очень ценная вещь. И поэтому вы бредете не торопясь, вертите головами, разглядываете детали, ты куришь то гашиш, то сигару, с сигарами хорошо гулять кстати, о чем-то разговариваете таком. Не актуальном. И долго потом сидите на маленьком деревянном причале, смотрите на реку, дворцы на том берегу, разведенные мосты, силуэты барж, неторопливо и загадочно совершающих свои специальные водные маневры. И если долго всматриваться в город, то он вдруг тоже начинает всматриваться в тебя, как та бездна, впрочем, ему достаточно на это пары минут -- ну что, сидишь, куришь, смотришь? Сиди, кури, а я вот так вот и буду. Ты исчезнешь потом, ничего не останется, а все это останется -- река, дворцы, разведенные мосты, силуэты барж. А потом и это исчезнет, но не скоро еще.

И в голове крутится это дурацкое -- всё-всё-всё понимаю, не переставаю, но всё равно ужасно.. А потом ты вспоминаешь, что сегодня похожа на воробушка, и надо соответствовать, и можно немножко побыть сентиментальной, хотя вообще-то тебе это совсем не нравится. Но иногда простительно, без фанатизма если.