Унылое

Ничто меня нынче не радует. Вру конечно, радует, но примитивное -- новые трусы в горошек и еще шуба; не завидуйте, за 70 гривен купила в сэконде. Из тех вещей, на которые даже очень хорошо относящиеся ко мне люди смотрят и говорят задумчиво -- ну хуй его знает. Рита так и сказала, а я ее утешила -- ничего, ты к ней привыкнешь. Так вот шуба радует, она из барана стриженного, пожилая и от возраста немного в зелень отдает. Такого фасона, как на малышей при советской власти шили. Захер-Мазох бы не оценил. В сообществе про "свою сегодняшнюю одежду" совершенно точно не одобрили бы длину рукавов. Короткие рукава, тут не поспоришь.Вообще-то это у меня руки длинные, я не задумывалась, но несколько раз мне говорили, что это красиво -- длинные руки. Возможно. Но те, кто шьют одежду плюют на такие мелочи. Поэтому почти все рукава мне всегда коротки. Я привыкла и перестала обращать внимание тоже. Запаслась всякими накрукавниками, длинными перчатками и не парюсь. Есть же кому париться за меня, неравнодушных людей великое множество, за этот сегмент я спокойна, без меня не пропадут. Шуба конечно уебищная, именно такая, как я люблю. У меня и обувь к ней есть -- ботиночки, тоже на редкость нелепые, такое впечатление, что под мою диктовку сшиты. Прекрасный будет комплект, только надо чтоб снег растаял. А снег таять взялся не на шутку, сегодня градусник показывал +10, небо мартовское совершенно видело в окно и капель с крыши.

Но выйти не смогла, скрутило. И не радует ничто. Дошло до того, что, стиснув зубы, пересмотрела фильм Амели, поскольку мне доводилось читать, будто он действует утешительно и отвлекает. Оправдаться за столь несвойственный мне поступок, я могу тем, что в экран я смотрела холодно и ничего такого не почувствовала положенного. (Не потому что фильм мне не нравится, нормальный фильм). Подумала-подумала и вспомнила, что по научному, состояние мое называется фрустрация. Очень неприятная хуйня, я пока только один выход из нее вижу -- перестать хотеть. Возможно есть и другие, типа не обламываться и дальше фигачить в этом направлении. Но оно мне не подходит. А перестать хотеть, это я пожалуй, сумею. Свежий воздух и надвигающаяся весна мне в этом помогут. Организм мой в этом смысле на удивление хорошо устроен, все, что его раздражает, или не устраивает, он, хоть и не всегда с легкостью, но вытесняет во вне. И как бы сильно я не горевала, я всегда знаю -- пройдет, да еще и прививка останется на будущее. Это утешает и помогает жить.

А недавно совсем было весело, шла, помню по улице а в голове рождались и немедленно умирали нетленные посты. И чем гениальней мне казался пост, ну типа -- вот это-то я никогда не забуду, такое не забывается, тем мгновенней оно испарялось из памяти. В результате, из всех озарений, я запомнила два -- первое, что Ритины весы мне ехидно ухмылялись всей своей полукруглой шкалой, это показалось мне очень образным; да еще, будто бы мандариновые шкурки мусором не считаются, потому что очень нарядно выглядят на снегу. А что там было в промежутках, каким образом оно казалось мне все таким логичным и мудрым, этого я объяснить ни себе, ни людям не в состоянии. Я еще в тот день оказавшись в супермаркете поняла вдруг, что попала в квест и довольно долго металась там в выпученными глазами и полной панике. И мне казалось, что все на меня смотрят. Кажется, мандарины (см выше), я именно там и купила каким-то чудом.

Зато я придумала что буду читать, вспомнила потрясшего меня в детстве Томаса Вулфа, там какая то мощь нечеловеческая, ниагарский водопад, а не писатель, скачала, а сейчас открыла нечаянно, даже не зная, что открыла, а там -- …камень, лист, ненайденная дверь; о камне, о листе, о двери. И о всех забытых лицах.
Нагие и одинокие приходим мы в изгнание. В темной утробе нашей матери мы не знаем ее лица; из тюрьмы ее плоти выходим мы в невыразимую глухую тюрьму мира.
Кто из нас знал своего брата? Кто из нас заглядывал в сердце своего отца? Кто из нас не заперт навеки в тюрьме? Кто из нас не остается навеки чужим и одиноким?
О тщета утраты в пылающих лабиринтах, затерянный среди горящих звезд на этом истомленном негорящем угольке, затерянный! Немо вспоминая, мы ищем великий забытый язык, утраченную тропу на небеса, камень, лист, ненайденную дверь. Где? Когда?
О утраченный и ветром оплаканный призрак, вернись, вернись!
и я поняла, что правильно выбрала себе чтение. Там же все, все про меня! А кто догадается, как я в детстве на Томаса Вулфа набрела? правильно, тут и думать не о чем, прочитала "О скитаниях вечных и о земле" и ахуела. И, потрясенная, помчалась Вулфа на полках искать. Нашла, ахуела повторно. Вот, дети, будете много читать, станете такими же матерщинниками, как я, надо ли вам это?

*Узнала еще сегодня новое. Оказывается, электронная сигарета заряжается от компьютера. Не могу пока сформулировать, отчего мне кажется, что это очень весело. Ну, может, и так понятно. Картинку прилагаю.