торопиться не надо

Скоро весна, читаю я уже второй день в ленте. Скоро весна, говорят мне в телефонную трубку. Я выглядываю в окно и вижу там зиму. Выхожу на улицу -- снег идет, лежит и хрустит под ногами. Точно зима в лучшем своем проявлении, такая, как и должна быть. На скорые перемены ничто не указывает. Я понимаю, что хочу жить в том, что есть, а не в том, что скоро будет, поэтому меня и настораживаю эти псевдо-бодрые упоминания о скорой весне. Куда торопятся эти люди?

На улице и впрямь необычайно хорошо, чисто, тихо, бело. Мимо меня проезжает автомобиль, в нем громко играют скрипки. Вивальди, времена года, отмечаю я и гляжу ему вслед. По пустой заснеженной Басманной уезжает вдаль человек, с которым нам совершенно точно было бы о чем поболтать. Я вчера тоже слушала Вивальди, хотела что-то менее известное, но ютьюб располагает только хитами. Вот так это было примерно --



Хорошо наверное мчаться в ночи и чтобы весь салон автомобиля был заполнен пеньем скрипок, а за окном -- снег, пустые субботние улицы, фонари, дома.

Ну и раз уж зашла речь о музыке. Такая история -- взрослый человек слушает дома по ночам Башлачева и пускает слезу. И мне тоже ставит, чтобы я разделила это с ним. Я вообще-то все это слышала и даже не забыла. Ну и говорю, что Моррисон например мне ближе, если уж зашла речь о всем этом шаманизме, скоморошестве и прочих импровизациях. А он мне -- да ты что, Башлачев же корневой, это же настоящее! Я вежливо послушала еще, но не прониклась ни на миллиметр. Наоборот, отторжение началось, я когда такого рода вещи слышу, то сразу в нагрузку представляю весь background -- окна открыты (а откуда же потом лететь в приступе белой горячки?), в комнате холодно и прокурено, все пьют водку уже вторую неделю, тушат окурки в банках из-под кильки в томате. Время от времени кто-то говорит -- Спой, Саша. Башлачев берет гитару и поет про корневое. Про Русь, колокольчики и Егорку. Слушатели опускают небритые подбородки в жесткие ладони. Ну, или лбом в кулак упираются, как Иван Васильевич, слушающий Высоцкого из магнитофона. Ни разу не могла прочувствовать этого всего, даже в ранней юности, когда мне казалось, что быть депрессивным, пьяным и расхристанным -- это дико круто. Отторгал организм. Впрочем, я конечно перекати-поле, русские народные сказки меня во младенчестве не увлекали, колыбельных мне никто не пел, Арины Родионовны на мою долю не досталось. И вся эта Русь забубенная, все это "не надо рая, дайте родину мою", меня нисколько не ебет. Ну мне тогда сказали, что я совсем значит не знаю мужчин и не понимаю ихней тоски и сентиментальности. А я сказала, что очень надеюсь, что мужчины такие не все, а то совсем уж тускло жить как-то. Ну одного-двух ладно, я выдержу, если друзья например. Но,только чтоб пожалуйста, не все, а то как представлю, что они по ночам под Башлачева сопли на кулак мотают, так сразу не хочется иметь с ними никаких дел.