суббота, 31 августа 2013 г.

культурное

Ненароком посетила армянский монастырь Суруб-Хаш, место ныне туристическое, выхолощенное, но когда-то оно было настоящим, это пока еще заметно. Посидела на стульчике в небольшом, дивных пропорций помещении для молитв видимо, ну то есть, это наверное была церковь, только без людей -- ни попов, ни старушек, ни запаха этого специфического. Просто довольно светлое помещение со сводчатыми потолками, нишам всякими, арочками, закутками, сводами, узкими длинными окнами окнами, в том числе и в потолке, ну в куполе. Очень хорошее естественное освещение, стены светлые, кое-где видны тени былых фресок. Хор откуда-то пел, не знаю откуда, внятно доносился. Одной там сидеть было хорошо, приятно. Потом верующие пришли, сначала пакетиками громко шуршали и бубнили чего-то в отдалении. Потом ввинтились деловито в совершенно моё уже пространство с толстыми пучками свечек в руках. Увидели, что я сижу (а есть у меня неспециальное свойство, я если нахожусь там, где мне нравится, то вид  немедленно принимаю такой, будто это все мне принадлежит и я всегда тут была, и вообще главная. Мимикрия развита) и, не разобравшись, спрашивают -- А вы не знаете? Потом разглядели,  что я в белых портках и без платочка, и вообще не совсем то и осеклись. -- Не знаете же, да? -- переспросили с надеждой. -- Может и знаю -- ответила я доброжелательно -- спрашивайте. -- А где за упокой ставят? Там? -- неуверенно уже интересуются.  -- Думаю, можно и там -- говорю -- не пропадёт. -- Странный разговор -- занервничали верующие, но двинулись Туда, шурша пакетиками. Натыкали свечей перед портретом красивого, брутального, поросшего буйной армянской растительностью Христа, выразительно глядящего прямо перед собой. От мерцающего света, Христос окончательно ожил, взгляд его стал и вовсе устрашающим. На верующих он уставился прямо-таки пристально, очень многозначительно. Им от этого совершенно стало не по себе, буквально страшно под этим взглядом стоять, сказали, перемещаясь в сторону,  на красный уголок смотреть принялись и тоже свечки там втыкать. Ну не уголок, потому что в центре, но похоже -- красные бархатные шторы с золотыми кистями, вымпелы, исполненные в той же манере, стол с толстой книгой на нем, а над столом -- портрет большеглазой женщины с ребенком. Ребенок ручкой махал посетителям. Примерно такую же обстановку, за исключением изображения, я видела в детстве в пионерской комнате. Там, вместо женщины с ребенком был Ленин, но дети присутствовали тоже -- мальчик и девочка, белый верх, синий низ и красные пилотки на головах, надетые чуть-чуть набекрень. У девочки еще большие белые банты. Стояли рядом с внушительным красным бархатным знаменем, украшенным золотыми кистями и бахромой, по стенам вымпелы той же цветовой гаммы. Сторожили наверное это всё.

Несмотря на все эти лишние, с моей точки зрения, украшательства, само помещение, повторю, было дивно хорошо, очень гармоничное место. Потом эти пугливые верующие ушуршали, но на подходе были уже новые и я ушла, мне одной больше нравилось сидеть.

пятница, 30 августа 2013 г.

Ты и я

Что, предпочитаешь в подвале наблюдать за муравьями, вместо того, чтобы кататься на лыжах с одноклассниками? (с)

Я понимаю, что можно всякие выводы сделать после просмотра. Например, что наркотики -- это плохо. Или, что Бертолуччи уже не торт. Я лично восприняла это, как очередное подтверждения того факта, что куда бы ты ни забился, вот хоть бы и в подвал, чтобы тихонько пересидеть в нем недельку с книжечкой, ноутбуком, плеером и любимыми консервами, тебе обязательно на голову свалится какая-нибудь хуйня, навяжет тебе свои проблемы, разобьет аквариум с твоими муравьями и ты никуда не денешься, будешь с ней нянчиться, красть для нее снотворное у своей бабушки и еду из холодильника у своей мамы, и будешь выслушивать ее же поучения, и в конце концов  даже (а куда деваться), научишься получать от этого некоторое удовольствие.

Когда начался ливень, я не растерялась -- закручивая вихри, промчалась по комнате, одновременно, натягивая на себя куртку, снимая с крючка на потолке зонтик (он, помимо основной нагрузки, в свободное время, работает у меня абажуром), затягиваясь из трубочки и через пару минут уже спешно удалялась в водяную стену, проважаемая добрыми напутствиями друзей. И какое-то время была абсолютно, по младенчески, беспримесно счастлива, пока шла по улице, превратившейся в мутный поток сквозь ливневую стену. Дождь барабанил по полэтиленовому куполу зонта, подняв глаза, я обнаружила потрясенного паука, он поселился в зонте, когда тот еще был абажуром. Грамотно, кстати -- светло и сытно. Где ж ему было предвидеть эдакий конец света -- срывают и куда-то в сырость несут. С другой стороны -- мало кто из пауков может похвастаться таким приключением. И вот шли мы с пауком и зонтом, а вокруг -- вообще никого, не то предапокалипсис, не то пост, но ощущение такое, будто и не было никого никогда. И дождь бьется в зонт и реки текут. Великолепие это длилось недолго, минут пятнадцать, после чего, наступили нежно любимые мною тропики -- когда воздух насквозь сырой и теплый клубится вокруг тебя, в магазине холодно из-за кондиционера, а выйдешь на улицу и погружаешься в теплое, клубящеся, сырое пространство. Хорошо было.

А сейчас я пожалуй залягу и стану Бертолуччи смотреть, Ты и я. И виноград жевать.

Это меня Лена на утюг сфотографировала, когда я уже вернулась и абсолютно счастливая, в мокрой юбке, ввалилась на балкон, где они с Никитой задумчиво втыкали.



воскресенье, 25 августа 2013 г.

Im Schatten. Thomas Arslan

 Нуар -- жанр видимо специально для меня предназначенный, я сейчас пыталась вспомнить, был ли хоть один нуар, мне не понравившийся и ничего в голове не возникло. Просто какие-то фильмы мне нравятся очень сильно, а какие-то я забыла. В тени наверное не забуду. Вообще -- удивительно, как у людей получается эта магия. Ну ведь все понятно с нуарами давно -- минимум средств, начинается все не очень хорошо, а заканчивается и вовсе пиздецом, диалоги скупые, никаких дополнительных финтифлюшек, минимализм.

Ну вот невозможно же глаз отвести с самого первого кадра -- ночь, дождь, реклама, огни, рассеянные водой, человек стоит смотрит. Казалось бы. Но я уже попалась, воткнула и, не отрываясь так и втыкала до самого конца. Хотя ничего, ну ничего же -- на машинах ездят, мало говорят, урбанизм, освещение, как в хирургической. Очень мне такой подход нравится, когда от всего режиссер отказывается, от всех этих завлекалочек и штучек, да еще помещает себя в рамки достаточно жёсткие. И с минимумом средств и большом количеством ограничений, творит легко и свободно, как рыба плавает, или птица летает.



И, не знаю, заметно ли это, или это только мое впечатление, но есть там такое -- Hello to Мельвилль. Пространство, ритм, четкая выстроенность образа главного героя, лаконичность. Чистое искусство

четверг, 22 августа 2013 г.

В то время, как все просвещенное человечество в борьбе с комарами пользуется фумигаторами, я пользуюсь летучей мышью. Она уже как к себе домой прилетает и я особенно внимания не обращаю, только слышу крылышки фрр-фрр, о, думаю, мышь. И вот она только что слопала суку-комара, нудно звеневшего над ухом и мешающего заснуть. Он в очередной раз завел свою песнь, а тут фрр-фрр и все. Молчание. Спасибо, мышь! Мне нравится этот биоценоз.

печаль

По центру Щебетовки, там где аптека, магазин, маленький рынок, винный магазин и павильон с мясом бродит большой худой черный пёс с репьями в хвосте. То у аптеки посидит, то возле торговки. Посидит-посидит и вдруг тихонечко завоет. Толстая продавщица козьего молока говорит ему горестно -- ну что ты воешь, что ты воешь, бедолага. Такой пес хороший и вот надо же. -- Бросили? -- спрашиваю. -- Хозяйку убили, тут вот торговала, он все время с ней ходил. А когда она в Федосию ездила, тоже тут ждал, так радовался, когда возвращалась и все время с ней -- на работу,с работы. А теперь вот месяц уже тут живет, ждет. Мы кормим, а он никуда не идет, ждет все её.

идеальное утро

Идеальное утро выглядит так -- надо выспаться для начала, а это не так уж просто. Здесь, например, южный свет будит меня часов в десять, что рано, но сегодня мне удалось перехитрить систему -- я натянула маску на глаза еще ночью, в темноте. И в темноте этой пребывая, очнулась в пол-первого, что самое оно, если засыпаешь в три. Только глаза опухают от маски на всю ночь, ну да и ладно. И вот значит, проснувшись, надо удержать ручонки свои, тянущиеся к ноутбуку и сигаретам. Вместо этого -- выпить воды пару стаканов и уговорить себя немедленно подняться и начать делать зарядку. Мягко настоять. Сначала дрыгать ногами и руками довольно угрюмо, а потом ничего, разойтись и пободреть. После чего спуститься вниз, принять душ сперва горячий, потом холодный, натереть лицо кофейной гущей и поставить чайник. Заварить литровый френч-пресс зеленого чаю, смыть лицо, прихватить гроздь винограда сорта "мускат гамбургский", пресс, огромную чашку чорную снаружи и зелененькую внутри, подняться к себе и внезапно решить, что чай надо пить не у себя, а на соседнем балконе, откуда видны невысокие зеленые горы, треугольник моря вдали и много неба. Очень хороший обзор, при этом сам балкон затенен и ветер свободно циркулирует. Я люблю ветер. Стаскиваю на столик ноутбук, чай, виноград, сигареты (а курить уже хочется, но не мучительно, а приятно), лицо, стянутое от умывания, оливковой маской намазываю погуще, открываю ноут, наливаю чай, жую виноград, делаю глоток. Охуенно. Закуриваю сигарету -- вообще восторг. Ну и дальше какое-то время -- листаю все эти ленты, а они далеко не всегда раздражают же, скорее наоборот, я все-таки сама выбираю, кого читать и, хоть и не без проколов, но оно работает. Читаю в общем, волшебное, самим фактом появления перед глазами волшебное, потому что я часто думаю -- ну надо же, а, вот печатал человек, печатал, потом кнопочку нажал и я читаю, офигеть. Чай, приятно остывающий попиваю, ветер, горы, море вдали (все кажется пустынным в перспективе), мускат жую, а в одной кисти винограда сорта мускат смыслов больше, чем во мне накопится за всю мою жизнь, сигареты курю. И думаю -- вот хорошее утро у меня сегодня получилось. Ура. И нажимаю кнопочку, и кто-то будет это читать, вообще волшебство какое-то.