среда, 3 ноября 2010 г.

ветер любви пахнет, как горький миндаль(с)

Средство для чистки ванн пахнет горьким миндалем, а так же цианистым калием, или синильной кислотой. Пристально изучала состав -- ничего подозрительного, кроме щавелевой кислоты и каких-то ПАВов не нашла. Но запах тревожный.
Кому интересно пришло в голову маскировать кислоту щавелевую под синильную? нет, ну должна же быть какая-то причина? Или не должна?

Каждый раз, когда я надеваю резиновые перчатки и наливаю эту жидкость в ванную, мой начитанный мозг начинает шелестеть страницами и по суфлерски отчетливым шепотом надиктовывает отрывки детективных историй; и я чувствую себя так, будто мне предстоит расчленять труп. Ну просто труп это мало. Сразу возникают дополнительные вопросы -- что за труп, откуда взялся, как оно вообще так сложилось, что есть труп? Ну, думаю, отравление -- это женское преступление. Значит женщина, а женщины обычно из-за любви травят, если им сил хватает не отравиться самим. Значит тут какая-то личная драма. Или, может, не личная, но замаскированная под личную. А на самом деле это из-за денег. Но из-за денег это вульгарно, пусть лучше от любви. Так что же он такого сделал-то, бросил? Ну бросил и бросил, думаю, это распространенное явление, нельзя же сразу травить. Хотя, бывают женщины больших страстей. Впрочем, я не встречала. Нет, знала одну, до сих пор ее опасаюсь, но даже и она никого не травила, предпочитала экспериментировать с собой. Я, значит, размышляю на эти темы, в голове клубятся десятки просмотренных нуаров, сбивают с толку. И тут я вспоминаю, что вчера, чтобы немного разбавить нуары скачала себе фильм по книге Ф. Саган "Немного солнца в холодной воде". Там тетенька, влюбившись в депрессивного юношу уходит к нему от мужа и налаженного быта и какое-то время все у них заебись, а потом юноша начинает ею тяготиться. И вроде не разлюбил, а как-то, знаете, так..метания у него всякие, терзания. А она все это чувствует, а потом нечаянно подслушивает, как он своему другу говорит, что, мол, не то чтобы мне все это надоело, но заебало слегка. И она тогда, вместо того, чтобы посуду разбить ему, рубашки там порезать, сковородкой огреть, нет, она сначала трагически смотрит, а потом идет значит, в гостиницу, запирается и принимает много снотворного. И умирает. А он остается охуевший, полностью осознавший свою козлиную сущность и, в общем, совершенно раздавлен. То есть она его сделала такой вот ценою. И я помню, в юности, когда читала эту книгу, мне не показалось это все диким, так, отравилась и отравилась. Жаль конечно. А сейчас я что-то неодобрительно отнеслась к этой тетеньке. Все-таки это не очень симметричный ответ. Мне так кажется. Как-то слишком. И юноша мудак конечно, но не до такой же степени, чтоб ему теперь до самой смерти с этой мертвой тетенькой на совести жить. И я как-то стала ему сочувствовать. Хотя по правилам надо быть за тетеньку, потому что женская солидарность.

Тут я понимаю, что отвлеклась от своего детектива и, пожалуй сегодня я его уже не додумаю. Потому что ванна сверкает чистотой. А в помещении отчетливо пахнет горьким миндалем. И пока запах не выветрится, я еще буду вспоминать про убийство, но потом забуду до следующего раза. Но и в следующий раз меня что-то отвлечет, так я никогда детектива и не сочиню.

суббота, 30 октября 2010 г.

zaz

Хорошая какая

zaz

глас народа

Я еще вчера не поленилась, посмотрела беседу Михалкова с Быковым, а секундантом меж ними был Соловьев. Надо сказать, я вообще жанр этот не переношу -- ток-шоу, даже типа интеллектуальное, которое показывают по каналу Культура. А тут такое. Оскоромилась по полной программе, ну хоть без рекламы, потому что в компьютере и то ладно. И эти вот приличные с виду мужчины обсуждали как надо любить власть -- сильно, или не сильно. Критиковать ли? Или признать уже, что она от бога и проникнуться обожанием? И еще они все время по очереди били себя копытами в грудь и объяснялись в любви народу-богоносцу. И друг другу признались, что глубоко и страстно веруют. А один гражданин из комментаторов сказал, что Михалков, как личность огромного масштаба безусловно имеет право на свое мнение. Тем самым как бы давая понять, что пока ты не не дорос до соответствующих масштабов, можешь пользоваться Михалковским мнением, свое иметь это хлопотно, да и нескромно.

Но я, как это не прискорбно имею эт самое.. мнение. Оно заключается в том, что актер пусть снимается в кино, а не обустраивает Россию, писатель пишет книги, а не выскакивает ото всюду с, как чертик на пружинке из коробочки,неумеренно и взахлеб пиздя на любую тему, а государство заботится о своих гражданах не ожидая какой-то там невъзебенной любви в ответ, а довольствуясь налогами. Скромней себя вести бы. И собственно все. Если богоносцу просто не мешать, он прекрасно справится, будет себе трудиться на свое благо и о власти не думать. Потому что хули о ней думать, если она тоже занимается своими делами -- служит народу. За деньги. И всем хорошо, и заебись. Так что ж вы, бляди, разводите тут соревнование кто кого качественней в жопу лизнет, и кто больший православный, и какой путь правильнее?
Это был вопрос. На него надо ответить. Но это вряд ли.

Верховен

Вчера по наводке Персика посмотрела фильм Верховена "четвертый мужчина". Про то, как довольно противный дяденька писатель, да еще и гомосексуалист, едет в другой город встречаться с читателями. И по дороге у него видения всякие мистического толка. А в этом городе его берет к себе блондинка и обихаживает всячески, трахает, кормит, останься, говорит, голубь. А дяденька увидел фотку ейного бойфренда и у него сознанье помутилось, потому что бойфренд накачанный такой, мышцастый, идеально там все -- туловище есть, а голову можно любую представить, потому что она все равно не нужная. И писатель значит нацелился бойфренда у тетеньки отбить. И совершает всякие действия для этого. А видения и сны продолжаются. И еще дяденька католик, он ходит в костел и там совершенно неприлично вожделеет Христа, целует ему ноги и снимает с него красные трусы, но тут эротический туман рассеивается, и оказывается, что трусов не было. Трусы -- это мистически-эротическая галлюцинация. А было просто распятие по которому дяденька елозил своими похотливыми ручонками. А тетенька та уже трех мужей схоронила и явно нацелена продолжать. Писатель это осознал в склепе, где пытался выебать бойфренда. Бойфренд, кстати, повелся, но дяденька не смог его трахнуть, поскольку сильно испугался за свою жизнь, вдруг осознав, что она висит на волоске. Ну, в общем, кончается все для дяди неплохо, его господь спас, не обиделся на наглые сексуальные домогательства, а послал Марию. Мария и отстояла писателя-гомосексуалиста и вообще довольно противного типа от сил зла. Но силы зла не расстроились и поволокли к себе другого гражданина, раз с этим не получилось. Ну и правильно, мне кажется, тот писатель вообще не стоил того, чтобы с ним заморачивались ни одни, ни другие, потому как был он чмошник, если по правде.
В общем, хороший фильм, атмосферный такой и поржать можно.

Потом я еще, раз уж пошла такая пьянка, посмотрела наконец Основной инстинкт, эталон, так сказать жанра. Там уже конечно, посерьезней все, но тоже присутствует и коварная красавица, забавляющаяся хитроумными убийствами и не дура потрахаться, и нервный мужчина, все норовящий кому-нибудь в морду заехать. Ну это вы знаете, инстинкт-то все небось смотрели, кроме меня. Смотрела я и думала, что надо же, вот восьмидесятые годы и нам показывают живых мясных людей с со страстями всякими, совокуплениями, опасными играми. Заняты, короче говоря все друг другом, не скучают. И вроде не так много времени прошло, а как все изменилось. Поди сейчас такое кино сними. Сначала возмутятся католики, потом гомосексуалисты, потом писатели, потом блондинки. Все сочтут, что их образ очернили и попытаются пресечь. Да еще куча откровенных сцен, значит все ханжи земного шара сбегутся и начнут кликушествовать, что, мол, это порнография. А тогда ничего, нормально, пошумели конечно чуток, что Шэрон Стоун без трусов ноги раздвигает, да и успокоились. Нынче же, при съемках фильма, или написании книги, надо первым делом думать, как бы не обидеть кого, а то по судам затаскают и вообще, сочтут за дешевую провокацию. Хотя человек, может провоцировать никого и не собирался, так просто придумал что-то интересное для себя. И получается, что вот эта вот ложно понятая политкоррэктность, искусство кастрирует, (кстати, в этом самом "четвертом мужчине" есть такая сцена, дяденьке снится, что блондинка всячески его гладит, он размякает и мурлычет, а тут она раз -- и отстригает ему член ножницами и победно машет им, членом то есть. Вот это оно самое и есть на мой взгляд, хороший образ оскопления искусства, наглядный очень). И тем становится все меньше -- про мясо нельзя, про бога нельзя, про гомосексуализм -- ни-ни, про негров только с придыханием (у Верховена, кстати, в фильмах этих кажется ни одного негра нет ни хорошего ни плохого, а это наверное теперь тоже нельзя). Шубу наденешь -- краской обольют, признаешься, что генно-модифицированная еда тебя не смущает -- затолкают в глотку кукурузу какую-нибудь, чтоб не смущал умы страшными словами. Про ребенка снимешь -- педофилию пришьют. А что, я читала такие отзывы на "Страну приливов", что ой-ой-ой, даже не по себе стало, что за мрак у людей в голове клубится. То есть теперь погоду делает воинствующий обыватель, серый, как сибирский валенок, болезненно самолюбивый и все, буквально все принимающий на свой счет. Остается писать и снимать про компьютерные технологии, компьютеры у нас пока не обидчивы и нет профсоюза роботов, значит можно не опасаться, что они подадут в суд за очернительство образа, если где например, промелькнет морально неустойчивый андроид-негодяй. А поскольку люди давно уже запутались в том что первично -- их жизнь, или то, что им показывают, они и в жизни стали какими-то того..кастрированными и высушенными. А что действительно --- сделаешь резкое движение, оскорбишь этим кого-то. Надежней сидеть дома и жать на кнопочки -- безопасно и гигиенично, такой суррогат жизни.

*хотела только фильм пересказать, а вон куда занесло.

понедельник, 25 октября 2010 г.

молчание

Вчерашний день был ярок и красочен, и солнцем грел и душу радовал. Видимо на него ушли последние краски осени, потому что сегодня серость и деревья окончательно облетели. Впрочем, тепло, у меня открыто окно.

У меня открыто окно и в комнате свежо. Но закрывать не хочется, я держусь еще за летние привычки, не ношу пальто и сапоги, сопротивляюсь неизбежному. Я всю жизнь сопротивляюсь чему-то, но пассивно. Не воюю, а молча противостою. Молчать я умею, тут мне равных нет, перемолчу даже камень, мне это легко дается, таково свойство натуры. Сначала молчу о чем-то, потом забываю о чем молчу и впадаю в полное внешнее безмолвие. Внешнее не всегда означает полное, внутри могу вести увлекательные беседы на любые интересующие меня темы. О, мои внутренние интервью остроумны и искренни, я все могу объяснить и расшифровать. Думаю, окружающей среде не достается и десятой части моих откровений, да это и к лучшему, а то еще обидится кто.

Я думаю о разном. О чужих взглядах. Сегодня где-то был вопрос -- вы чувствуете когда на вас смотрят? Нет, я не чувствую, я знаю, на меня всю жизнь кто-то смотрит и если я позволю себе роскошь чувствовать это, то занервничаю, или начну сильно сутулиться.

О словах. Чувствуете ли вы, когда о вас говорят? Нет, я не чувствую. Я об этом даже не думаю. Помню, пару лет назад, я осознала, что возможно, обо мне разговаривают за моей спиной (не обязательно сплетни, просто, как это обычно бывает). Очень удивилась этой мысли, так и не примирилась с ней до конца. Впрочем, я с большим запозданием открываю для себя элементарные вещи и впереди мне ждет еще много любопытного.

О мыслях. Чувствуете ли вы, когда о вас думают? Да, чувствую, еще и как. А может, мне только кажется, проверить-то невозможно. Не будешь же в самом деле звонить кому-нибудь и спрашивать -- не думал ли он о тебе? То есть можно конечно, но совершенно незачем, мне нет нужды искать подтверждения своим ощущениям в реальности. В том, что считается реальностью. Да хотя бы потому, что я не знаю что это такое. Нет у меня определения реальности, это слишком субъективная и зыбкая штука для того, чтобы пытаться опереться на нее.

Опять же -- опора -- что это? Костыли, как на картинах Сальвадора Дали? Плечо, как в мечтах охуевших от взятого на себя веса дам? Убеждения, как у тех, кто не хотел бы додумывать мысли до конца в страхе осознать что конца не предвидится? Приходится признать, что подпорки мешают, но без них страшно.

Страх. Страху хорошо бы смотреть в лицо, но что делать, если окажется, что ты смотришь в злое зеркало, "в котором все доброе и прекрасное уменьшается донельзя, все же негодное и безобразное, напротив, выступает еще ярче, кажется еще хуже?" Зеркало можно разбить и миллионы осколков разлетятся по миру, наделав много бед, попадут кому-то в глаза, а кому-то в сердце. И сердце превратится в кусок льда. А Герд на всех не напасешься, так и будут ходить, замечая в каждой вещи лишь дурные стороны. Про Андерсена тоже думаю -- что это был очень печальный человек, представляю себе, как он бродит по своем сказочным городам -- худой, длинный и в цилиндре. Я недавно мерила цилиндр, теперь тоже себе хочу.

Еще я думаю о том, что хочу невозможного -- отсутствия фиксации, но я так же прочно зафиксирована во вне, как и все и с этим ничего нельзя поделать. А было бы неплохо расти только внутрь, чтобы наружу ничего не выбивалось. Пребывать в глубоком индивидуализме, "отчужденной и безличной форме существования". И тут даже не так важно, что на меня воздействуют извне, как то, что мне никак не хотелось бы оказывать своего влияния ни на кого и ни на что, а это конечно из области фантастики.

Бывают, впрочем, такие удивительные моменты, когда я не думаю ни о чем и это почти счастье. И вроде бы заслуживает отдельного разговора, но говорить об этом не хочется, пустое.

Вот, лучше еще одного Гуджу послушайте.

Гуджа Бурдули

Под Гуджу мужчины плачут. А слезы мужчин "разрушают озоновый слой"

перепись

Про совпадения еще. Я, когда из Крыма ехала, взяла у Риты в дорогу толстенького Акунина ну и к Москве как раз прочитала "Перед концом света", про перепись населения. Приезжаю, а тут оно самое. И народ шебуршится, одни значит по одним соображениям против, другие по другим, Лимонов в лучших традициях эрдмановского "самоубийцы", призывает всех, кто не переписывается, говорить, что они против потому, что в стране нет свободы собраний, хорошо хоть никто не самозакопался. Шуму много в общем. А мне что-то смешно было и я все ждала, приведет ли кто-нибудь выдержки из книги? Не попалось, значит, придется самой.


"Перепись -- первый шаг к цивилизованию не одного отдельно взятого слоя, а всей народной массы! -- горячо говорил статистик, размахивая чайной ложечкой. -- Воистину Россия -- страна огромных, неограниченных возможностей. Как здесь можно развернуться, если не боишься работы...
--А что старообрядцы? -- осторожно спросил гость. -- Не будет ли с ними трудностей?
--Это да, -- несколько померк стерженецкий идальго. -- Это большая проблема...

--Какие у вас основания надеяться, что повторная поездка будет удачнее? -- спросил Фандорин.
--Два, и оба стопроцентные, -- гордо сообщил Алоизий Степанович. -- Во-первых, я получил в губернии портфели для раздачи переписчикам. Дешевенькие, из коленкора, но портфель для крестьянина это о-го-го! Я сильно рассчитываю на этот стимул. Ну а во-вторых, меня будет сопровождать человек, который хорошо умеет разговаривать с крестьянами. Лев Сократович Крыжов, из ссыльных..Необыкновенная, чудеснейшая личность!..

"Чудеснейшим", правда, товарищ председателя Фандорину не показался..На вопрос, как он собирается уговаривать раскольников не противиться переписи, товарищ председателя презрительно сплюнул коричневой от махорки слюной.
--"Уговаривать". Эту публику уговаривать -- только хуже делать. Припугну как следует: мол, станете упираться -- казаки вас насильно пересчитают. Казаков они в жизни не видывали, да у нас в губернии их и нет, но тем оно страшнее. Мужик -- дурак. Его, дикаря сиволапого, надо к свету за шиворот волочь, да еще палкой погонять...


Косность, суеверие и тупое мужицкое упрямство. Лучше сдохнут, а нового в свою убогую жизнь не пустят. Помяните мое слово, еще дождемся из-за этой переписи гарей.
--Каких гарей? -- спросил Эраст Петрович.
--А это когда раскольники сами себя сжигают. Как во времена протопопа Аввакума....Для раскольника переписные листки -- Антихристова печать. Знаете, как они говорят? Нечистый перед концом света хрестьянские души считает, чтоб ни одна ни спаслась. Кто призывает в огонь, кто в землю живьем, а самые благостные -- запоститься, то есть голодом себя уморить."




Ну и так дальше -- с самозакапываньями и прочими ужасами. Я конечно не ожидала сразу по прочтении увидеть еще и шоу. Но пришлось и прям было мне смешно. Если что, я и сама не хотела бы переписываться, по одной простой причине -- не люблю отвечать на вопросы посторонних людей. Но до нас никто и не дошел. То есть были неопознанные звонки, но нашу коммуналку так просто не возьмешь -- все злобно затаились в своих комнатах и хуй кто вышел открывать. Думаю, родители меня по месту прописки переписали, а может быть и нет.перепись