Смотрю в окно -- на улице наверное хорошо, мокрый асфальт, запах тающего снега, с крыш течет и солнце наконец-то может себя обозначить не только, как источник света, но и как источник тепла. Вчера, когда за сигаретами ходила, все было именно так, мне даже понравилось. Я же отчего-то вдруг стало сильно мерзнуть, сильнее, чем в морозы, сижу замотанная в шерсть, набрала в гугле "викторианское кино" и качаю себе штук пять фильмов, снятых в приглушенных тонах, с чопорными героями, чьи души, возможно и исполнены страстей, но внешне это никак не проявляется. Надоела всеобщая эмоциональность, хочется сдержанности и умения держать себя в руках. Такое состояние. Люшер еще всякого наговорил, чуть не разрыдалась от жалости к себе. И, надо же, думаю, нашелся один душевный, понимающий человек, да и тот цветовой тест. Ничего нового, впрочем, не сказал -- избавляйся, грит, хотя бы от части проблем, а то нервно истощишься и на переутомление намекает. Ну я избавляюсь, как могу, что же делать. С другой стороны -- с чего бы мне особо-то быть переутомленной? Окружающим велено передать, чтобы не расстраивали и дружески поддерживали. Если же повнимательней вчитаться в люшеровские характеристики, то я получаюсь личность малоприятная -- мелочная, озлобленная, жаждущая признания и самоутверждающаяся по мелочам. Хуй знает, что мне теперь делать с этим знанием -- исправляться, или просто плюнуть на него, занявшись насущными делами. Дел, между тем, накопилось, и все утомительные. В общем, плохо жить на свете октябренку Пете, бьет его по роже пионер Сережа.