пятница, 30 сентября 2011 г.

задумчивая, мило оживленная

Здесь все еще можно свернуть в случайно открытую решетчатую калитку и оказаться на старинной деревянной даче, красивой и ветхой, в курортном стиле начала прошлого века. С резьбой, облупившейся краской, балкончиками и лесенками, большими застекленными верандами, крылечками, боковыми ступенями, украшенными по краям декоративными полуразвалившимися вазонами. На всем следы времени, стены заплетает плющ, стены помнят множество человеческих историй -- смешных, нелепых, романтических, пошлых, трагических, на любой вкус. Можно попробовать подслушать, есть же такая возможность, что иногда они начинают тихо шептаться -- делиться воспоминаниями. Но я не уверена, что сейчас я смогу слушать разговоры стен. Я брожу по Ялте уже несколько часов, в наушниках у меня поет Бэт Гиббонс, а потом таксидомун стонет про то, что we are the victim's of the death и сознание у меня изменилось незаметным образом, и внутри какой-то космос -- холодный и неуютный. Тоска. И надо ли говорить, что я восторге?


В сумке у меня еще три книги Ирвина Шоу, а в голове вдруг слепляется какое-то соображение. Оно совершенно точно не имеет никакой цены для общества, поскольку в общество вброшено наверняка уже очень давно. То есть не ново. Но моей персональной ценности еще никто не отменял, поэтому я старательно придаю ему форму. Я даже зашла в магазин и купила ручку, чтобы записать и записываю прямо в книге, на свободном последнем листе. И вот что там написано.

В каком-то смысле, для того, чтобы дать себя сломать, превратиться в "сломленного человека", нужна и сила и выносливость. То есть, ломаются, смиряются, ставят на себе крест, люди вроде от слабости и страха. Но вот сам этот процесс, и тоскливое существование казалось бы пустой уже оболочки, без самоуважения, когда и самому-то от себя уже тошно -- вот это требует, на мой взгляд какого-то недюжинного мужества и стоицизма, и многих сил. Я вот не уверена например, что смогла бы -- или свихнулась бы, или руки на себя наложила.

То есть получается, что силой наделены все, только употребляют ее на разные вещи. Одни -- чтобы постоянно жить в нечеловеческом ужасе, другие, чтобы этому ужасу противостоять, а некоторые распиздяи, на то, чтобы жить и вовсе без ужаса. Ну то есть -- инструменты у всех одинаковые, а то, как ими распоряжаться -- вопрос личной ответственности. Или, там осознанности. Ну или просто так удачно получилось, что кто-то нечаянно (интуитивно) пользуется своими возможностями себе на благо, а кто-то во вред. Ну и, если во вред, то тут конечно надо думать как-то начинать.

Хорошо иной раз перечитать того, кто нравился давно-давно. Чаще-то всего, ты кривишься и думаешь что-то вроде -- ну и как я мог это читать, интересно что было у меня в голове? Но вот с Шоу получилось отлично. И кстати главное.

И я бреду дальше на набережную. Там граждане фотографируются с мартышками, голубями и прочими несчастными. А вот семья отловила огромного мордатого кота, вполне самодостаточного и дружно фотографируется с ним. Абсолютно бесплатно. Кот и впрямь уникальный, головастый, очень большой, очень, со среднюю собаку, такого, знаете, похуистического склада. И действительно -- ему никому ничего не надо доказывать, ежу понятно, что он король. Фотографировать и гладить себя позволяет величественно и снисходительно.

Я посидела рядом с котом, выказала ему свое уважение и отправилась на рынок за яблоками и виноградом. Космос внутри меня немного рассосался, а после того, как мне пару раз наступили на ногу (новые туфли английские, блять), так и вовсе сжался в горошину. Но он там есть и никуда не денется, это точно.

четверг, 29 сентября 2011 г.

память

В шесть утра в Симферополе низкие тучи, очень низкие, серое все, люди в куртках, хотя тепло конечно же. Но осень. Я уныло брожу вокруг вокзала -- пытаюсь купить пачку сигарет. Купила, села в автобус и автобус повез похмельную меня в Никиту. И вот мы едем, едем и как будто бы вечер -- так непривычно сумрачно, а потом Ангарский перевал и тучи об него рвутся, повисают клочьями, в просветах небо голубое, солнце светит. В Алуште уже теплый летний день, люди в майках и шортах в автобус садятся. Вот за это я тоже южный берег люблю -- он сам по себе. Осень ему не указ.

А я вернулась. Позавчера выяснилось, что мне надо вот прям срочно в Россию выехать, лимит пребывания на Украине вышел. Села в поезд и покатила в Белгород. А из Белгорода на автобусе в Харьков. Через дьютифри. Литр семилетней Гаваны и почему-то ликер Вана Таллин (ну это для девочек). А ром для взрослых конечно. Вот мы его в Харькове и употребили. Я думала, что пиздец будет, но ничего так получилось. То есть не, ну пиздец конечно, но не в том смысле. Неожиданный только. И я видела золотую осень, и усыпанные листьями аллеи, растворяющиеся в в серебряном солнечном сентябрьском свете, и ливень был еще. Так непривычно, я в это время в Крыму всегда, уже и позабыла как выглядит осень в начале. Очень все нежно. И хорошо что недолго. Правильно я семилетний купила, выдержанный напиток милосердней к голове. Поэтому у меня сейчас ничего не болит, только некоторая томность прослеживается и ахуй. Ну, ахуй, положим к рому вообще не имеет отношения, это такой экзистенциальный ахуй. И я лежу на диване, смотрю в ноут и сквозь стеклянную стену. Сквозь стену видно, что тучи победили Ангарский перевал и доползли до моря. Но мне даже нравится чем то эта погода. Для такого состояния самое оно.

Жизнь, надо сказать, полна неожиданностей. И этим хороша.

Ничего, что я не пишу про всяких там полупрезидентов? Думать о них дольше пары секунд -- много чести, мне кажется. Я бы и на секунду не задумалась, да они валятся отовсюду, стоит интернет открыть, как сразу -- чертиками из табакерки. В связи с этим хотела сказать -- плюнули бы вы уже на этих уебанов. Есть дела поинтереснее, можно например, пойти погулять.

пятница, 23 сентября 2011 г.

безответная любовь

--Дуня, я вас обожаю, Дуня. Ну посмотрите же на меня!
Дуня смотрит мельком и тут же отвлекается на огрызок огурца.
--Дунечка, неужто огурец вам интереснее моего разбитого сердца? А? Я ведь и жениться могу, если что.
Дуня заинтересованно трогает лапой шнур от компьютера.
--Не желаете ли сыру, голубушка?
Сыру желает, а на меня и не смотрит. О я несчастная.

Вместо Гурзуфа оказалась нынче в Партените. Ничего хорошего, кроме названия там не обнаружила. А, да, инжир отличный купила -- сладкий, как поцелуй.

четверг, 22 сентября 2011 г.

Она гуляла одна, всё в том же берете, с белым шпицем

Утро --

Мохнатый труп какой-то огромной фиолетово-черной, с нефтяными разводами на крыльях мухи, атаковали муравьи. Я пью чай. Нынче ветрено и волны. Но тепло.

Вчера --

Вчера нечаянно хамоватому (как почти все они тут летом) водителю автобуса, вместо того, чтобы в жесткой форме ответить, улыбнулась и сказала, что мне нужна его помощь, потому что в Никиту я еду в первый раз. И у него что-то такое с лицом сделалось, какая-то судорога прошла и он чуть не улыбнулся в ответ, но не смог все-таки, с непривычки-то. Мог наверное пойти трещинами и рассыпаться ненароком, потому поберегся. Но помог чем мог и высадил там, где надо было. Лаской с ними тоже можно, но и в жесткой форме ничего. Как разнообразна все-таки жизнь.

День --

Ялта город людный, но покурить конопли можно в самом ее центре. На фуникулере. Это безопасно -- ты один в вагончике и ты в воздухе. И это прикольно. На горе Парнас выходишь в дважды измененном состоянии. Дома, мимо которых проплывают кабинки фуникулера давно у меня на примете на счет пожить. Вот я сижу например на балкончике, курю, а мимо люди медленно проплывают в разноцветных коробочках с окошками. Фотографируют. Милое дело. Вагончики фуникулера напоминают мне эти, не помню как называются, летающие такси из фильма Гостья из будущего. Коля еще на таком флипал до Космопорта. И это конечно добавляет им прелести в моих глазах. Ну и, конечно, под небом голубым. Соловьев фуникулер тоже прославил. Только вот почти все новенькие люди не смотрели фильм Асса. Ну и ладно, это не важно.

На горе кафе и фотографируются. Я пью кофе и отзывчиво снимаю граждан, желающих запечатлеться вдвоем. Занавески еще очень понравились. Обязательно надо будет когда-нибудь так же.

"Пляж военного санатория Ялта" охраняется собаками. Представила себе, как там смирно лежат военные в шахматном порядке, а между ними ходят собаки, охраняют.

На набережной встретила господина с белоснежным шпицем на поводке. Аж затряслась, какой ремейк, боже мой. Интересно, он сознательно шпица в Ялту привез и ходит с ним, или просто так?







*вагончики теперь другие

среда, 21 сентября 2011 г.

Никита

Два пекинеса -- слепой и одноглазый, три котека -- черная, с гладкой блестящей шерстью,в обтяжечку такая, брат ее тоже брюнет, но с подпушкой, мягенький и любовь моя с первого взгляда -- Дуня, ее мать согрешила с персом. И у Дуни теперь круглое симпатичное лицо и сама она вся такая -- округлая. Персидской крови в ней ровно столько, чтобы быть чрезвычайно хорошенькой барышней, но без этой вот персовой надменной важности и вечно мокрых глаз. Большая веранда -- две стеклянные стены. Видно -- Аю-Даг, море вдали, Гурзуф светится, розы, деревья. Опять у меня прикольное жилье. Видимо, если человеку что-то действительно важно, он это получает. Мне вот важно жить там, где необычно. Всяким там комфортом я даже не жертвую, я им мало интересуюсь, мне другое нравится, а что именно, сложно как-то объяснить. Вид из окна, старая мебель, освещение, месторасположение, дух дома. Люблю, чтоб все было не новое, потрепанное, но не облезлое и убогое. Возможность присочинить продолжение ко всему, что я вижу. Люки в потолке, как выяснилось люблю, стеклянные стены (ну это я давно знаю), винтовые лестницы, комнаты в башенках, мастерские. И, главное, чтобы не навсегда, временно.

И все это я получаю. Везет мне.

суббота, 17 сентября 2011 г.

весь этот джаз

Скопление людей я переношу плохо, потому джаз-фестиваль для меня понятие абстрактное. Он есть, это точно, сейчас например там БГ выступает, я его прекрасно слышу, сидя в своем шезлонге перед открытой дверью, ведущей в никуда. Ну, если быть точной, дверь ведет к верхушке акации. Я смотрю на акацию и слушаю Гребенщикова и это меня вполне устраивает. Хотя можно было бы и без Гребенщикова. Он, конечно, мужчина хороший, упитанный, но не сказать чтобы необходимый. Но все таки он получше будет, чем соседские юнцы с гитарой. Я планирую, если они в ближайшее время не угомонятся, проникнуть на их территорию на рассвете и спиздить струнный музыкальный инструмент, а так же ударные (бонги) тоже хочу похитить. А потом сесть в шезлонг и с наслаждением внимать их горестным стонам. А что, я могу и общественность, в кои-то веки меня одобрит.

В Гребенщикове хорошо еще то, что все на него ушли и я одна в доме. А то по случаю фестиваля дом заполнился меломанами, даже на крыше поставили палатку, там теперь живет романтическая парочка. Я же, как водится, эти дни мысленно вычеркнула из жизни и, именно поэтому мне удается вполне пристойно жить -- днем я работаю под сериал День рождения Буржуя. Ну мне просто надо чем-то уши и мозг затыкать, а сериал этот длинный и, в общем, не противный. Вечером выхожу на торговлю, это тоже терпимо, потому что денег дают. И вообще, меня там любят, на набережной. Я не совсем понимаю почему, но факт остается, все продавцы мне рады и всегда готовы подвинуться, чтобы втиснуть мой столик. А это очень много для продавцов. Вообще-то они обычно готовы горло перегрызть конкурентам. Но не мне и это хорошо. Потом я возвращаюсь домой, немножко втыкаю в интернет, вот как сейчас, под БГ, допиваю чай и сажусь работать. Завтра с утра пойдем с Лидкой под Кара-Даг на причал загорать и купаться. И в кафэ еще. И все будут смотреть на Лидку, какая она прекрасная. А потом фестиваль закончится и я уеду в Никиту. Давно мечтаю, с весны практически, как я туда уеду и стану там сидеть в тишине и красоте.