Восьмое марта в этом году сильно размазалось по неделе. Мне уже дня три кажется, что оно случилось, хотя календарь говорит, что восьмое сегодня. Признаки женского дня я замечала мельком, искоса, пару дней назад, в адском похмелье встречала в метро женщин с цветами. Цветы почти все несли в глянцевых картонных сумочках. Тюльпаны в основном. Полы были усыпаны лепестками, как в индийском храме, повсюду легкий запах перегара. Ага, восьмое марта, думала я, тяжело шевеля похмельным мозгом. Потом на ярмарку ходила браслеты относить -- там все жужжали и толкались в поисках подарков, о, восьмое марта же. Сегодня люди пишут, не утерпев, про свое отношение -- кто-то за, кто-то против и все аргументируют. Длинные какие выходные, граждане уже выдохлись, а праздник только наступает. Я уже давно выпала из контекста -- праздники словно не имеют ко мне никакого отношения. Если бы не было интернета, то и не заметила бы наверное. Впрочем, и мне перепало два букета красивых генномодифицированых тюльпанов. Раньше тюльпаны, принесенные в тепло немедленно раскрывались, а на утро уже теряли лепестки. Я даже помню, что хитрые цветочницы надевали на бутоны тонкие резиночки, чтобы товар дошел до потребителя в целости. Теперь резиночки не нужны, генетики постарались, цветы раскрываются медленно и стоят долго. Смотрю на тюльпаны, думаю про Голландию. Газета Большой Город сразу услужливо подсовывает мне Сад земных наслаждений Босха. По привычке начинаю втыкать в человечков и зверушек -- все переплетены, все при деле, наслаждаются. Любопытный был человек, Иероним Босх, с интересной картиной мира.

Кстати, о метро, на этот раз не забыла посмотреть -- действительно, на центральном панно, украшающем станцию Марьина Роща, изображающем пастораль, две козочки -- беленькая и черненькая бодро совокупляются. Хотела написать -- на глазах у изумленных граждан, но нет, граждане не обращают на это никакого внимания, а зря -- милая деталь.

*Картинку прислали

Во все места Российской империи

Просят пренесчастнейшего города Глупова всенижайшие и всебедствующие всех сословий чины и людишки, а о чем, тому следуют пункты:
1) Сим доводим до всех Российской империи мест и лиц: мрем мы все, сироты, до единого. Начальство же кругом себя видим неискусное, ко взысканию податей строгое, к подаянию же помощи мало поспешное. И еще доводим: которая у того бригадира, Фердыщенка, ямская жена Аленка, то от нее беспременно всем нашим бедам источник приключился, а более того причины не видим. А когда жила Аленка у мужа своего, Митьки-ямщика, то было в нашем городе смирно и жили мы всем изобильно. Хотя же и дальше терпеть согласны, однако опасаемся: ежели все помрем, то как бы бригадир со своей Аленкой нас не оклеветал и перед начальством в сумненье не ввел
2) Более сего пунктов не имеется.

К сему прошению, вместо людишек города Глупова, за неграмотностью их, поставлено двести и тринадцать крестов.

Когда прошение было прочитано и закрестовано, то у всех словно отлегло от сердца. Запаковали бумагу в конверт, запечатали и сдали на почту...в городе вновь сделалось тихо; глуповцы никаких новых бунтов не предпринимали, а сидели на завалинках и ждали. Когда же проезжие спрашивали: как дела? — то отвечали:
— Теперь наше дело верное! теперича мы, братец мой, бумагу подали!

История одного города

Анархия началась с того, что глуповцы собрались вокруг колокольни и сбросили с раската двух граждан: Степку да Ивашку. Потом пошли к модному заведению француженки, девицы де Сан-Кюлот (в Глупове она была известна под именем Устиньи Протасьевны Трубочистихи; впоследствии же оказалась сестрою Марата 1 и умерла от угрызений совести) и, перебив там стекла, последовали к реке. Тут утопили еще двух граждан: Перфишку да другого Ивашку, и, ничего не доспев, разошлись по домам.


Нахожу утешение и тихую радость в прочтении Истории одного города.
Вот Салтыков-Щедрмн. Канонизировать его, или запретить? Или, блять, как только человек начинает продвигаться по чиновничьей карьерной лестнице, обязать зубрить наизусть? Нет, не только чиновникам -- всему населению поголовно. Вот у японцев есть учебный курс по правильному питанию, как совмещать продукты, чтобы на пользу шло и тд. В России ввести курс по углубленному изучению Салтыкова-Щедрина для всех -- стариков, детей, женщин и калек не щадить. Год на Щедрина, год на Гоголя. Вдруг, поможет?

Ну и, раз уж я осталась жива, купила себе на последние деньги сарафан мечты.
С кружевами и пуговками, будто меня ждал специально. Пуговок двадцать две и застегнуть их все подряд, не пропустив ни одной, это большая работа, но оно того стоит. Только-только закончила пришивать их заново.

И, если уж зашла речь об одежде, когда Кадавр придет к власти, я примажусь к нему в карательный отряд и расстреляю тех, кто придумал, сшил и пустил в продажу мужские зимние кепки, пошитые из кого-то водоплавающего. Возможно из выдры. У нас и так с мужчинами дела обстоят не очень, а тут такое. Я смотрю на них в метро и думаю -- ну вот он же пришел на рынок (на рынках же меховые кепки продают?), ходил, смотрел, выбирал себе головной убор. Ну что, что заставило его купить это? О чем он думал в момент примерки? Ведь нет такого Аполлона, которого не изуродовала бы меховая кепка из выдры, крашеная в зеленый цвет. А их носят отнюдь не Аполлоны. Или это заговор жён? Ну да, конечно, никто не позарится на такое, но, в конце концов, сокровище может простудить затылок, уши и шею, потому что эта жуть, она еще и посадку имеет очень странную, крепится к макушке и от нее растет вверх и вширь. И зеленая, или бордовую я еще видела. Я вообще вчера двух граждан наблюдала в этих головных уборах, при чем, они были знакомы между собой. Покупали оптом, из соображений экономии?

*Из нэрпы они, из нэрпы. Я посмотрела в гугле.

**С головными уборами в стране вообще царит ад, но ко всяким дубленым горшкам, капорам, беретам с бисерными украшениями, жириновкам, пидоркам и прочей поебени мне как-то удалось притерпеться. А кепки из нэрпы набросились на меня внезапно из-за угла. И нервируют. Я на них только пару дней назад обратила внимание, разгуливая в состоянии дикого похмелья по метрополитену. Но, раз увидев, уже не смогла не замечать в дальнейшем.

жкх

Ковыляю из Додо по Рождественскому бульвару, захожу в магазинчик, сигарет купить, купила, увидела спички, секунду подумала, взяла и их тоже. Вышла обратно в холодный март, услышала грохот. Глаза поднимаю -- летит с крыши огромный кусок льда. Грохнулся метрах в пяти-шести от меня. Спички спасли видимо. Иду дальше, размышляю на какую тонкую нитку нанизаны наши человеко-часы. Не помедли я в магазине, уже не было бы никаких проблем в жизни, лежала бы себе со сломанной шеей, ни о чем не думала. А вместо этого -- иду, курю, строю планы.

А красиво летел лед, словно бы медленно, вращаясь, прозрачный такой, небо в нем преломлялось.

Прибытие поезда

Мне сегодня надо было встать пораньше и мчаться на Курский вокзал, встречать поезд из города с упоительным названием. В поезде ехала посылка для меня. Поэтому я тщательно подготовилась накануне -- поставила будильник в телефоне, воткнула телефон заряжаться подальше от изголовья, залепила слуховые отверстия берушами, положила на голову подушку и заснула. Понятно, что будильник достучался до моего сознания только минут через двадцать после назначенного времени, хорошо, что он настойчивый, не как я, если уж взялся звонить, до будет это делать с небольшими паузами, пока не остановят. Выковыряв затычки из ушей, я вскочила, как солдат на побудке и заметалась. У солдат-то, у них все наготове лежит -- сапоги, портянки, гимнастерка, галифе. А у меня портянки в одном месте, шинель в другом, а блокнот, в котором я предусмотрительно записала время, вагон и позывные проводниц и вовсе спрятался. Пришлось судорожно лезть в личку, переписывать заново, впрочем, проводниц -- Надю и Веру, я запомнила, как такое забудешь. Напялила шубу, впрыгнула в ботинки и побежала. Это думаю я (особенно спросонья) медленно, а бегаю очень даже шустро, совершенно, как страус, обладатель мозга размером с грецкий орех и длинных мускулистых ног. Поэтому на вокзал я прилетела на десять минут раньше поезда, я подозреваю, что по дороге какое-то сжатие времени произошло, или же можно предположить еще олимпийский рекорд. Прибежала, всклокоченная и перекошенная, а там еще даже платформа неизвестна. Кофе купила в симпатичной французской кофейне, тут прибытие объявили и пошла я, с кофе и сигаретой, встречать поезд. Дальше все было просто. Проводница Надежда назвала меня ласточкой, проводница Вера -- дитём. Она же и вручила посылку. В целом я собой довольна, справилась с заданием хорошо, если учесть, на какие штучки я способна вообще, особенно, когда дело касается вокзалов, точных дат и прибытия поездов.

Смотрю в окно -- на улице наверное хорошо, мокрый асфальт, запах тающего снега, с крыш течет и солнце наконец-то может себя обозначить не только, как источник света, но и как источник тепла. Вчера, когда за сигаретами ходила, все было именно так, мне даже понравилось. Я же отчего-то вдруг стало сильно мерзнуть, сильнее, чем в морозы, сижу замотанная в шерсть, набрала в гугле "викторианское кино" и качаю себе штук пять фильмов, снятых в приглушенных тонах, с чопорными героями, чьи души, возможно и исполнены страстей, но внешне это никак не проявляется. Надоела всеобщая эмоциональность, хочется сдержанности и умения держать себя в руках. Такое состояние. Люшер еще всякого наговорил, чуть не разрыдалась от жалости к себе. И, надо же, думаю, нашелся один душевный, понимающий человек, да и тот цветовой тест. Ничего нового, впрочем, не сказал -- избавляйся, грит, хотя бы от части проблем, а то нервно истощишься и на переутомление намекает. Ну я избавляюсь, как могу, что же делать. С другой стороны -- с чего бы мне особо-то быть переутомленной? Окружающим велено передать, чтобы не расстраивали и дружески поддерживали. Если же повнимательней вчитаться в люшеровские характеристики, то я получаюсь личность малоприятная -- мелочная, озлобленная, жаждущая признания и самоутверждающаяся по мелочам. Хуй знает, что мне теперь делать с этим знанием -- исправляться, или просто плюнуть на него, занявшись насущными делами. Дел, между тем, накопилось, и все утомительные. В общем, плохо жить на свете октябренку Пете, бьет его по роже пионер Сережа.