пятница, 19 ноября 2010 г.

нравится

Читала в ленте рассказ актрисы про то, как первую половину ночи она провела, разгуливая в брильянтах, в образе и под охраной, вторую, нечаянно, на Белорусском вокзале, в окружении бомжей и прочих помятых личностей, а утром села в экспресс и поехала в аэропорт, чтобы лететь на кинофестиваль. Подумала о восхитительных контрастах, что дарит жизнь. И, по кривой ассоциации, вспомнила случай с бомжом.

В предпоследний год прошлого века зима выдалась очень холодной, я жила тогда на Савеловской в доме, которого больше нет, снесли, чтобы расширить дорогу. Внизу был пивняк Яма и в парадном частенько встречались тамошние клиенты, покинувшие это гнездо разврата, но далеко не ушедшие. Один даже стал мне как родной, потому что я регулярно заставала его на лестнице за разнообразнейшими занятиями -- один раз он блевал, другой раз ссал, потом вмазывался, курил коноплю, и, наконец, пытался совокупиться с какой-то гражданкой. Но это я так, к слову, речь не об этом замечательном человеке.

Так вот, зима была холодной, а парадняк на раёне известный, поэтому ничего удивительного не было в том, что однажды рядом с дверью в мою квартиру решил переночевать бомж. И я, конечно, особой радости по этому поводу не испытывала, но протестовать не чувствовала себя в праве. Потому что с хуя ли мне протестовать, чтобы бездомный спал на лестнице? Как может, так и живет. Но, повторю, было очень холодно, градусов сорок и на лестнице, соответственно, тоже не Сочи. Ноль градусов я думаю, не больше. И он там лежал на ступеньках и типа спал. И я поймала себя на том, что все время думаю про него, дикий же дубак, человек все-таки, не собака, и как-то надо мне уже избавляться от этого бомжа, который повсюду -- и под дверью, и в моей голове. Сделала крепкого черного чаю с лимоном, очень сладкого, налила в литровую банку. Собрала какой-то еды. Надо, думаю, отдать, но чета не по себе мне. Я тогда была наверное нежнее, чем сейчас. Я и теперь-то, если приходится говорить с бомжом, делаю это в духе Ренаты Литвиновой -- Мужчина, мужчина, не могли бы вы не срать на лестнице? А в то время, даже так не умела. Мой тогдашний сожитель был юноша брутальной направленности и, в общем-то, считал, что бомжей жалеть не стоит, и за людей держать тоже не надо. Жесткий был парень, но я в каком-то смысле, жестче, поэтому легко принудила его сопровождать меня на этой благотворительной акции. Двухметровый, с татуировкой на бритом черепе юноша свирепого вида и я, нервно держащая на отлете горячую банку с чаем -- так выглядели добрые самаритяне этой ночью. Вышли мы на лестницу, юноша, легонько пихнул бомжа ботинком в бок и суровым басом сказал -- эй, ты. Вот как нужно разговаривать с бомжами -- подумала я, но так никогда и не применила этого знания в дальнейшем. Бомж очнулся от своего оцепенения и настала моя очередь исполнять. Я пугливо сунула ему банку, а он протянул руки и взял ее. Руки были опухшие и, наверное обмороженные, сизые, он взял эту банку в ладони и сразу же начал пить. Чай был очень горячий, градусов девяносто я думаю. И вот почему я это запомнила (хотя лучше было бы забыть, потому что такого рода истории, если о них хоть сколько-нибудь думать, заставляют только преисполняться отвращением к себе, хотя, казалось бы -- с чего?) -- у меня навсегда, с изумительной отчетливостью запечатлелось в голове, как этот человек протянул руки и взял чай, и начал пить. Подобные движения все видели в фильмах про блокаду, но это актеры, а тут по настоящему. И это было что-то совершенно выходящее за рамки моего опыта, я как-то не думала, что банка горячего чая может.. как сказать?..являться эквивалентом жизни? В общем, это довольно проблематично описать, потому что весь текст основан на одном очень выразительном движении.

Оставили ему еду и ушли домой. Бомж в ту ночь не замерз, и больше не приходил.

Немного разжую содержание, потому что ожидаю непонимания, хотя это и не важно. Это не пост об униженных и оскорбленных, не о жалости. Мне котят например, больше жалко, или собачек. И не о том, что надо помогать ближнему. Хотите -- помогайте, не хотите -- не надо. Это о контрастах все наверное,о том, что узнать, увидеть, почувствовать и понять что-то совершенно новое для тебя можно где угодно, не обязательно ездить за новым опытом в далекие страны. Хотя и не возбраняется, конечно, почему нет.

вторник, 16 ноября 2010 г.

наверное про юбки

Хорошее время для покупки летней одежды. В ближайшем сэконде, очень удачно расположенном под маленьким железнодорожным мостом, я скупаю юбки с воланами. Уже принесла домой две -- белую и белую. Жду скидок в 70 процентов, чтобы взять еще две -- белую и черную. Ждать скидок в сэконде, это, наверное звучит смешно, а с другой стороны, почему нет? Первая юбка стоила мне четыреста рублей, вторая, уже со скидкой в 40 процентов -- 250. Ну а последующие обойдутся рублей в сто. Они прекрасны, кстати, я ношу их уже сейчас, в качестве нижних. Там кружева и оборки, и все заебись как женственно и воздушно. Поскольку я и женственность две вещи несовместные, получаем любопытный контраст.

Только что со стены отлепилась фотография, где голые Джон и Йоко, стоя спиной, оглядываются на зрителя. Я привезла эту картинку из Крыма, она украшала мое жилище под навесом весь август и часть сентября, а когда пришло время уезжать, я что-то не смогла ее выкинуть, сложила в четыре раза и увезла с собой. И повесила на стену в Москве. А сейчас она упала, а я почему-то вспомнила, как в один из дико жарких дней, разморенная Рита спала на раскладушке и видно было, что ей нехорошо, жарко и сон ее тревожен. И я, чтобы облегчить ей просыпание, навырезала из журнала про туризм фотографии с северными оленями, айсбергами, прорубью и еще какими-то иностранными чукчами и все это прикнопила так, чтобы открыв глаза, она их всех первым делом увидела. Думала, может будет освежающий эффект. Так и провисели эти северные красоты весь этот невыносимый август. Мы сидели, истекая потом, и пялились на них. Потом, в сентябре, когда вдруг похолодало, картинки пришлось снять, они потеряли актуальность.

Я думаю, что я, в общем, в хорошем состоянии сейчас. Меня мало что волнует. И совсем не беспокоят вещи, которые я не в силах изменить. Я не очень горюю по избитому журналисту, потому что война есть война, на ней бывают жертвы, да и вообще я никогда раньше не слышала про этого человека, дай бог ему здоровья, мне похуй денежные распилы, потому что, когда я заглядываю в свой кошелек и не нахожу там тысячи трехсот рублей, я точно знаю, что нефтяные магнаты в этом не виноваты. Магнатам нечего у меня спиздить, потому что у меня ничего нету. И, в рамках существования в моей стране, это очень удачное решение всего. У кого ничего нету, у того ничего не отнимут и бояться нечего, и не о чем жалеть. Вообще из таких людей получаются революционеры, им нечего терять, кроме собственных цепей и им не жалко расхуячить все вокруг. Но я так удачно устроилась, что цепей у меня тоже нет. Удобно, мне так удобно, смешно и не страшно. Мне жалко конечно пенсионеров и младенцев, но я ничего не могу для них сделать, кроме как рано или поздно самой превратиться в пенсионера, а младенцем я уже была.

И поэтому, все, что я в состоянии сделать для человечества, это красиво одеться (возвращаемся к теме пышных юбок), надушиться духами Ангел, заизолировать мозг наушниками, включить погромче Заз, или Апрель Март и идти, пританцовывая по улице, и ухмыляться в лицо усталым работникам, едущим в метро, и наблюдать в темных стеклах вагонных дверей отражения того, как они на меня смотрят. И думать о посторонних вещах, и смотреть, как город становится зыбким, многоплановым, как сквозь одни дома проступают другие, давно не существующие, как современная толпа смешивается толпою в старинных и наоборот, невиданных одеждах. И думать, что возможно действительно, мой взгляд на вещи стоит подкорректировать. Может, стоит отказаться от мысли, что есть только сейчас, но думать, что все существует одновременно.


Все это писано под саундтрек к Падшим ангелам. Закончила писать под эту вот песенку, что почему-то показалось мне важным.

четверг, 11 ноября 2010 г.

Смотрела сегодня Три шага в бреду. Такой фильм из трех фильмов, снятых тремя режиссерами по Эдгару По. Заинтересовалась Аленом Делоном, каюсь. Получилось любопытно, ну то есть вообще глупо сравнивать режиссеров и фильмы, но тут уж конечно, сами напросились. И вот этот вот Роже Вадим со своей голожопой Годивой (Джейн Фондой) на черном коне, и Луи Малль с раздвоившимся Аленом Делоном не стоят и мизинца режиссера Феллини. Ну то есть вообще, зря парни это затеяли, потому что по отдельности они, может, и ничего, а вот при Феллини так, шпана какая-то. Но, разумеется, это мое мнение и оно вообще ничего не значит, так что, если кому обидно такое слышать -- наплюйте.

Но я, собственно не собираюсь тут сравнительный анализ проводить, это вообще так, к слову пришлось. Я про Феллини вот что подумала. Многие творцы часто говорят о том, что жизнь очень крутые подсовывает сюжеты и моменты, но ни описать, ни снять их не получится, потому что это будет плохая литература и плохое кино. Типа -- слишком, чересчур, никто не поверит, скажут, что надумано, что так не бывает, что это какое-то искусственное построение. Хотя все знают, что жизнь -- та еще шутница и действительно, может подкинуть что-то совершенно феерическое. Но нельзя. Потому что нельзя и все. Мне в последнее время такие размышления часто встречались, от многих людей слышала-читала.

Ну вот, а Феллини, видимо в силу своей чрезвычайной могучести и независимости что ли внутренней, не тратил, времени на подобные размышления, а показывал все как оно есть. То есть ему очень хорошо, на мой взгляд, удавалось предать именно это ощущение живой жизненной абсурдности, непредсказуемости и всего этого нелепого великолепия, окружающего нас, но гасящегося нашим же сознанием. Ну, потому что это слишком, потому что с такой остротой восприятия может, сложно жить, или я не знаю почему. А этот ничего, нормально и видел, и ощущал и отлично показал. То есть -- это самый реалистический реализм. Молодец, в общем, Феллини, хотя не сказать, чтобы мой любимый режиссер. Но великий, видно с первой же минуты любого фильма.

суббота, 6 ноября 2010 г.

Курцi помирають рано

Ну вот и кончились в ближайшем ментовском магазине-стекляшке запасы старого черного данхилла. Который я и курить-то стала из-за красоты упаковки. Теперь сигаретная пачка сообщает мне , за мои же деньги, что я, по ее мнению, не жилец. Большими, блядь, черными буквами на белом фоне. Но я же не зря художник, у меня и краски есть, и кисточки. Я теперь пачки крашу. Прихожу домой и крашу в черный цвет. Подумываю о портсигаре, но не знаю, где взять. Если че -- приму в дар. Не надо выебонов и роскоши, пусть будет простой, платиновый, а на крышечке, брильянтами выложено -- 4ortovakykla. Это бы меня вполне устроило.

Курец --

Дом, в котором

Довелось мне как-то, в стародавние времена, в прошлом веке еще, побывать в одном доме. Так там дверь выскрипывала "во-по-ле-бе-рез-ка-стоя-ла", да так точно, что прямо удивительно. И кошка еще там жила с чистыми розовыми пятками. И вот ведь что любопытно -- ничего про тот дом я больше не помню -- ни почему я там оказалась, ни что я там делала. Помню только, что кроме меня, кошки и еще одного человека там никого не было, ни хозяев, ни гостей. Где-то возле Харькова дом стоял. Наверное, надо так понимать -- ради этой двери и этой кошки меня туда и занесло. Чтобы помнить их всю жизнь. И какой в это смысл, спросите вы? Не вижу смысла, думаю, его нет.

среда, 3 ноября 2010 г.

ветер любви пахнет, как горький миндаль(с)

Средство для чистки ванн пахнет горьким миндалем, а так же цианистым калием, или синильной кислотой. Пристально изучала состав -- ничего подозрительного, кроме щавелевой кислоты и каких-то ПАВов не нашла. Но запах тревожный.
Кому интересно пришло в голову маскировать кислоту щавелевую под синильную? нет, ну должна же быть какая-то причина? Или не должна?

Каждый раз, когда я надеваю резиновые перчатки и наливаю эту жидкость в ванную, мой начитанный мозг начинает шелестеть страницами и по суфлерски отчетливым шепотом надиктовывает отрывки детективных историй; и я чувствую себя так, будто мне предстоит расчленять труп. Ну просто труп это мало. Сразу возникают дополнительные вопросы -- что за труп, откуда взялся, как оно вообще так сложилось, что есть труп? Ну, думаю, отравление -- это женское преступление. Значит женщина, а женщины обычно из-за любви травят, если им сил хватает не отравиться самим. Значит тут какая-то личная драма. Или, может, не личная, но замаскированная под личную. А на самом деле это из-за денег. Но из-за денег это вульгарно, пусть лучше от любви. Так что же он такого сделал-то, бросил? Ну бросил и бросил, думаю, это распространенное явление, нельзя же сразу травить. Хотя, бывают женщины больших страстей. Впрочем, я не встречала. Нет, знала одну, до сих пор ее опасаюсь, но даже и она никого не травила, предпочитала экспериментировать с собой. Я, значит, размышляю на эти темы, в голове клубятся десятки просмотренных нуаров, сбивают с толку. И тут я вспоминаю, что вчера, чтобы немного разбавить нуары скачала себе фильм по книге Ф. Саган "Немного солнца в холодной воде". Там тетенька, влюбившись в депрессивного юношу уходит к нему от мужа и налаженного быта и какое-то время все у них заебись, а потом юноша начинает ею тяготиться. И вроде не разлюбил, а как-то, знаете, так..метания у него всякие, терзания. А она все это чувствует, а потом нечаянно подслушивает, как он своему другу говорит, что, мол, не то чтобы мне все это надоело, но заебало слегка. И она тогда, вместо того, чтобы посуду разбить ему, рубашки там порезать, сковородкой огреть, нет, она сначала трагически смотрит, а потом идет значит, в гостиницу, запирается и принимает много снотворного. И умирает. А он остается охуевший, полностью осознавший свою козлиную сущность и, в общем, совершенно раздавлен. То есть она его сделала такой вот ценою. И я помню, в юности, когда читала эту книгу, мне не показалось это все диким, так, отравилась и отравилась. Жаль конечно. А сейчас я что-то неодобрительно отнеслась к этой тетеньке. Все-таки это не очень симметричный ответ. Мне так кажется. Как-то слишком. И юноша мудак конечно, но не до такой же степени, чтоб ему теперь до самой смерти с этой мертвой тетенькой на совести жить. И я как-то стала ему сочувствовать. Хотя по правилам надо быть за тетеньку, потому что женская солидарность.

Тут я понимаю, что отвлеклась от своего детектива и, пожалуй сегодня я его уже не додумаю. Потому что ванна сверкает чистотой. А в помещении отчетливо пахнет горьким миндалем. И пока запах не выветрится, я еще буду вспоминать про убийство, но потом забуду до следующего раза. Но и в следующий раз меня что-то отвлечет, так я никогда детектива и не сочиню.