Жару включили, но чуть ли не завтра уже обещают "резкое похолодание" до 20 градусов. Голова моя не желает с этим мириться -- болит, да так разнообразно, то в одном месте, то в другом, наверное хочет чтобы остался зной. Но я с головой не согласна -- жару не люблю, особенно в Москве, это прекрасный город, но кислорода в нем маловато. Впрочем, достаточно вспомнить зиму, и все становится великолепно -- я расслаблено сижу перед распахнутым настежь окном, ноги задрала на подоконник, ступням достается немного ночной прохлады, тополь шелестит листьями, по телевизору показывают фильм Александрова "Весна", а до этого был футбол. К футболу, впрочем, я охладела, а вот к Фаине Раневской и двум Орловым -- никак нет. И голову удалось задавить чудовищным количеством препаратов. Все хорошо, если б еще идиотов поменьше.
Так получилось, что прям с утра общаюсь с дураками. Из интернета прилезло, как всегда в последнее время. От дураков, ясное дело, голове не легче. И еще нечаянно наткнулась на какое-то обсуждение женских мод, там граждане клеймят шаровары (или, как их мерзко называют -- афгани. Невыносимое, кстати, слово, заклеймлю-ка его), так вот, шаровары и угги Не, там много претензий к дамской одежде вообще-то, но вот к этим двум предметам гардероба -- прямо таки стопроцентная ненависть у населения. И мужчины оказывается, считают, что это не сексуально. Хе-хе, мне прям сразу захотелось натянуть на себя и то, и другое (у меня есть вязаные угги, а так же растянутые, полинявшие шаровары, я, собственно, и сейчас в них сижу), прийти на сборище этих придурков и пристрелить их всех, чтоб не мучились. Они там пишут, что, как только тетенька начинает носить на себе простую и удобную одежду, она, как ЖЕНЩИНА для них заканчивается, ну и стоит ли им жить, таким долбоебам?
Только что обнаружила себя, читающей английский текст и не испытывающей ни малейшего дискомфорта, как во сне. Ну то есть, я прочла почти до конца и на последних строчках вдруг всполошилась -- ой, думаю, это ж по английски, в переводчик что ли забить. Я вообще язык давно и благополучно забыла, он отвалился за ненадобностью, но, видимо, всплывает из подсознания, если расслабиться. А мне как раз нравится быть безъязыкой, я бы и русский с удовольствием не воспринимала, все равно почти все, что приходится слышать, или читать -- это обычная хуйня. А говорила и писала бы я на каком-нибудь своем наречии и в курсе моего языка был бы только список избранных. Как раз был бы повод его, этот список, сформировать, а то все руки не доходят. Но я бы не секретничала на этом своем языке, писала бы все то же самое, только для окружающих -- написанное выглядело бы, как китайская грамота, или, как дети пишут -- закорючками. И звучало бы каким-нибудь чириканьем. Не знаю почему, но эта мысль меня чрезвычайно воодушевляет. Хотя нет, причина видимо в том, что писать и пиздеть (второе -- под настроение), мне нравится, а вот в публике нужды я не ощущаю, наоборот, даже сейчас к примеру, испытываю некоторое внутреннее неудобство при мысли о том, что вот этот малоосмысленный поток сознания скоро обрушится в чьи-то френд-ленты. Птичий язык в такой ситуации был бы очень кстати.
А еще я сегодня ездила на кладбище, (да, кто-то умер, но давно, уж много лет прошло, время от времени надо навещать). Ну так вот, я конечно, всегда забываю, какие там автобусы идут от метро, и сегодня мучительно металась по Щелковской, спросить абсолютно некого -- водители газелей не то что не знают ничего, они говорят на том самом птичьем языке, о котором я мечтала в предыдущем абзаце, и думают тоже на нем, или, может, не думают вовсе. В общем, нихуя, кроме своего маршрута и словосочетания -- остановите на остановке (заклеймлю и его тоже), в них не заложено. Была мысль порасспрашивать бабок, они-то точно в курсе, как доехать до кладбища, но, блин, как-то неудобно, представила себя -- старенькая, в платочке, стою на Щелковской, продаю цветочки дачные, или ягодки, а ко мне подходит гражданка в длинной юбке, разукрашенной голубыми незабудками, и спрашивает -- слышь, бабуля, как тут до Николоархангельского кладбища доехать?
Потом нашла что-то вроде подходящее, залезла в автобус, а там табличка -- водитель справок не дает. Коротко и ясно, я, все в том же приступе сверх-деликатности, что не позволил мне говорить со старушками о кладбище, не стала беспокоить и водителя. И он благополучно довез меня до Выхино, блять. А уж оттуда я доехала все-таки до Ново-Косино. Кому интересно, может по карте проследить мой любопытнейший маршрут -- поржёте.
В общем, с утра я общалась с дураками, всю первую половину дня торопилась на кладбище, дома у меня дико разболелась голова, а сейчас ночь, за окном посвежело, башка притухла, дураки мне все-таки похуй и настроение, в общем ничего себе. Извините, что вам пришлось это читать, меня понесло. Думаю, что, если бы я себя не останавливала, то вполне могла бы нашлепать что-нибудь сравнимое по объему с Улиссом, на объеме сходство и закончилось бы. Такая толстая-толстая книга, начисто лишенная смысла, в ней ничего бы не происходило, ничто ничего не обозначало бы, просто занудный бубнеж и все. Можно было бы давать ее для прочтения приговоренным к пожизненной отсидке, они бы сидели бесконечно и читали мой бесконечный текст. Это я опять отвлеклась, вообще, я хотела дать себе по рукам еще на предложении "Извините, что вам пришлось это читать".
Все, все, хорош.
*и такое ощущение, будто я что-то упустила.
суббота, 12 июня 2010 г.
пятница, 11 июня 2010 г.
городское сумасшествие
четверг, 10 июня 2010 г.
Всю Басманную перерыли нахуй. В благих целях разумеется. Около каждого светофора внедряют в асфальт такие ребристые плитки. Это для слепых -- если идет например слепец, палочкой стук-стук, натыкается на это ребристое и понимает, что здесь можно перейти на другую сторону. За все время, что я тут живу, ни одного слепца мне не встретилось, возможно они все сидели по домам, не в силах примириться с тем, что переходы неопределимы на ощупь, а теперь наступит их время и они заполонят и Старую, и Новую Басманные улицы и даже будут сворачивать в Басманные переулки, и, кто знает, наконец прогуляются по Басманному тупику. Жалко, что ни один слепец не читает мой дневник, я бы поздравила его лично.
Мне же это замечательное нововведение совершенно некстати -- и раньше-то по улице на роликах проехать было затруднительно, а теперь это и вовсе невозможно. Более того, пройти, хотя я и зрячая пока, тоже сложно, потому что эта ребристая хуйня мешает. Натурально, она так плохо уложена, что я ободрала об нее уже две пары туфель. Интересно, кто делает эту плитку, не Батурина ли? Она же обычную делает, ту, которая на морозе становится дико скользкой, ей еще пол-Москвы замостили, а теперь видать, освоила новый вид. Экая хозяйственная и рачительная все-таки семья Лужковых-Батуриных -- всё в дом, все в дом.
Мне же это замечательное нововведение совершенно некстати -- и раньше-то по улице на роликах проехать было затруднительно, а теперь это и вовсе невозможно. Более того, пройти, хотя я и зрячая пока, тоже сложно, потому что эта ребристая хуйня мешает. Натурально, она так плохо уложена, что я ободрала об нее уже две пары туфель. Интересно, кто делает эту плитку, не Батурина ли? Она же обычную делает, ту, которая на морозе становится дико скользкой, ей еще пол-Москвы замостили, а теперь видать, освоила новый вид. Экая хозяйственная и рачительная все-таки семья Лужковых-Батуриных -- всё в дом, все в дом.
среда, 9 июня 2010 г.
Приехав в Москву, первым делом обнаружила потерю симки. Ну это привычное проявление маразма, я даже не удивилась, я уже раз пять ее восстанавливала, сходила в офис билайн с паспортом и получила новую. Телефонная книжка обнулилась, но она еще в прошлого раза особо не восстановились, так что горевать не о чем. Да я и не горевала собственно.
Время для сильных эмоций наступило чуть позже, когда я полезла в свою заветную коробочку, где хранятся трубочка, сеточки и непосредственно курительные смеси. Вот там-то, на донышке и обнаружилась, хомячья нычка считавшаяся утерянной симка. И тут я все вспомнила, весь причудливый ход своих мыслей -- как я думала, что оттуда, куда я их обычно складываю, симки все время выпадают, а вот положу-ка я вот эту вот вот сюда вот, место надежное, закрывается плотно, да и вряд ли я эту заветную баночку куда-то проебу, или забуду взять с собой.
В общем, все правильно, как у безумцев обычно бывает -- они делают безупречно логичные построения, но, к сожалению, основанные на зыбком песке своей умственной слабости. Так и я -- спрятала-то я симку хорошо, надежно, но изначально было понятно (если б я снизошла до осознания), что я фиг вспомню -- куда собственно. Зато теперь у меня их две.
Время для сильных эмоций наступило чуть позже, когда я полезла в свою заветную коробочку, где хранятся трубочка, сеточки и непосредственно курительные смеси. Вот там-то, на донышке и обнаружилась,
В общем, все правильно, как у безумцев обычно бывает -- они делают безупречно логичные построения, но, к сожалению, основанные на зыбком песке своей умственной слабости. Так и я -- спрятала-то я симку хорошо, надежно, но изначально было понятно (если б я снизошла до осознания), что я фиг вспомню -- куда собственно. Зато теперь у меня их две.
четверг, 3 июня 2010 г.
Движущаяся картинка мира дробится у меня на стоп-кадры. Вот идет мальчик в зеленой футболке, стучит мячом по асфальту, проходит мимо скрюченной годами старушки в коричневом пальто, опирающейся на палку. В какой-то момент картинка становится идеальной и, видимо потому, что я изрядно накурена, кажется наполненной глубоким символизмом, но это как раз фигня полная то, что мне кажется; просто два человека гармонично пересеклись в пространстве на долю секунды и разошлись по своим делам. Ничего такого, но почему-то грустно. И какая-то эта грусть не буддийская, не очень правильная реакция на мимолетные виденья.
Вот идет мне навстречу восточный мужчина в одних трусах. На секунду зафиксировался во времени, смотрит прямо в мой объектив, которого нет. Пассионарий, сразу видать. Говорю себе, что я не ханжа и прописываю вспомнить, как сама в течение месяца в Крыму не вылезала из какой-то бело-голубой с ленточками и оборочками маечки, совмещенной с панталончиками. Это совершенно точно был комплект для будуара, при чем весьма кокетливого свойства комплект, но мне было пох, таскала его, как верхнюю одежду, совмещая правда с убитыми гриндерами 42 размера. Мне казалось, что это прекрасная одежда, а кого-то возможно шокировало. Тем более я была еще и лысой, то есть бритой налысо. Так чего теперь глаза пучить на мужчин, разгуливающих по городу в трусах? Не имею морального права. Да и сам носитель трусов уже далеко позади, идет куда-то и не знает, что я о нем думаю всякое.
Здесь потеплело, и солнце, и зелень, но все равно как будто весна, зыбкость какая-то во всем. Завтра я сяду в поезд (надеюсь, по крайней мере), и где-то посередине дороги, в районе Болого будет дверь в лето. Ночь сгустится до черноты, а утром, я окажусь в настоящем июне, по щиколотку в тополином пуху. Пух в ближайшие дни займет много места в моей голове, он легкий, но объемный, я буду смотреть на него, выметать его, фотографировать, даже может быть подожгу. Еще бывает -- возвращаешься из Крыма в октябре, а между окон -- пух живет с июня, и под диваном, и под столом. Такой неуместный.
Вот идет мне навстречу восточный мужчина в одних трусах. На секунду зафиксировался во времени, смотрит прямо в мой объектив, которого нет. Пассионарий, сразу видать. Говорю себе, что я не ханжа и прописываю вспомнить, как сама в течение месяца в Крыму не вылезала из какой-то бело-голубой с ленточками и оборочками маечки, совмещенной с панталончиками. Это совершенно точно был комплект для будуара, при чем весьма кокетливого свойства комплект, но мне было пох, таскала его, как верхнюю одежду, совмещая правда с убитыми гриндерами 42 размера. Мне казалось, что это прекрасная одежда, а кого-то возможно шокировало. Тем более я была еще и лысой, то есть бритой налысо. Так чего теперь глаза пучить на мужчин, разгуливающих по городу в трусах? Не имею морального права. Да и сам носитель трусов уже далеко позади, идет куда-то и не знает, что я о нем думаю всякое.
Здесь потеплело, и солнце, и зелень, но все равно как будто весна, зыбкость какая-то во всем. Завтра я сяду в поезд (надеюсь, по крайней мере), и где-то посередине дороги, в районе Болого будет дверь в лето. Ночь сгустится до черноты, а утром, я окажусь в настоящем июне, по щиколотку в тополином пуху. Пух в ближайшие дни займет много места в моей голове, он легкий, но объемный, я буду смотреть на него, выметать его, фотографировать, даже может быть подожгу. Еще бывает -- возвращаешься из Крыма в октябре, а между окон -- пух живет с июня, и под диваном, и под столом. Такой неуместный.
Склеротические записки
Неплохое название для моего журнала, потому что родился-то он как случайный конечно, но столько в нем уже зафиксировано случаев моего долбоебизма, что можно уже переименовывать. Сегодня-то я планировала всего лишь уехать в Москву. Билет купила, Наташка меня в автомобильчике своем на вокзал привезла, сдали мой нехилый багаж в камеру хранения, кофе выпили и она поехала, чтобы на мосты не попасть. А я решила неспешно прогуляться по вокзалу, посмотреть на какую платформу подадут поезд, подготовиться значит. Тем более, что вещей много, придется в два захода их в вагон тащить. Смотрю на табло -- нет моего поезда, а поскольку эту хуйню я уже не раз проходила, сориентироваться удалось довольно быстро. Сравнила циферки с билета с показаниями табло и мобильного телефона и выяснила, что все, кроме даты отправления совпадает. Хороший, правильный билет, на котором черным по оранжевому написано, что уезжаю я завтра. Во всем этом маразме радует только одна вещь, что склероз мой пока приводит меня на вокзалы на день раньше, что само по себе терпимо, только глупо и смешно, куда неприятнее пытаться уехать после того, как поезд уже ушел. Так что завтра у меня совершенно свободный день образовался без каких бы то ни было обязательств. А так же без зубной щетки, крема, шампуня, дезодоранта, и прочих вещей, а натюрель, так сказать.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
