Как это сложно, Веничка, как это тонко

Похмельный день на первый взгляд может показаться вообще лишним. Если б его не было, я бы не валялась целый день на диване, потрясываясь, ворочаясь и тяжело вздыхая. Я бы сделал пару запланированных дел и взяла бы трубку, когда мне звонила тетенька, рвущаяся со мной дружить. Но я никуда не пошла, сначала просто мрачно смотрела на звонящий телефон (ну никаких сил не было разговаривать с дружелюбными тетеньками), потом вообще отключила его нахуй и не включила до сих пор, молча страдала короче. Сейчас вроде попускает потихоньку. И, кажется, если б сегодняшнего дня не случилось, было бы лучше. Но нет. Потому что утром, возвращаясь из гостей, я вдруг поняла что имел в Виду Ерофеев, когда писал -- Я пошел направо, чуть покачиваясь от холода и от горя, да, от холода и от горя. О, эта утренняя ноша в сердце! О, иллюзорность бедствия! О, непоправимость! Чего в ней больше, в этой ноше, которую еще никто не назвал по имени? Чего в ней больше: паралича или тошноты? Истощения нервов или смертной тоски где-то неподалеку от сердца? А если всего этого поровну, то в этом во всем чего же, все-таки, больше: столбняка или лихорадки?

И вот сажусь я в трамвай и ехать мне предстоит минут сорок и, не скрою, я предвкушала эту поездку. Сажусь, малодушна и тиха, и ни в чем не уверена: ни в себе, ни в серьезности своего места под небом. В ушах Китаянка тягуче поет, за окном то баня какая-то, то услуги баяниста предлагают,то вокзал, то мост, то голуби жирные греются, серый день неопрятный, я еду, москва мимо плывет -- и так действительно все нервы навыпуск, что все воспринимается невероятно отчетливо, ясно, и вместе с тем фантасмагорически, даже больно становится. Но и какой-то восторг присутствует болезненного свойства. Сочетание обыденности и нереальности всего вокруг вштыривает дополнительно и очень сильно. В общем, Веничка все описал куда лучше, чем я, поэтому можно не расписывать тут, а отсылать прямо к мастеру.

И это конечно прекрасное road movie было, не хуже, чем у Джонни Деппа в мертвеце, я вас уверяю. Да я и была мертвец, что уж там душой-то кривить. Но восприятие до такой степени обостряется в подобные моменты, что искупает все эти мучительные часы страданий. Жалко, что нельзя было часов двенадцать так ехать, в тягучей тоске пополам с эйфорией, хотя в любом случае, в моем кино финал открытый, предполагающий, что дорога бесконечна.

*Но коньяк с наливочкой я все-таки напрасно мешала.