Понятно, что съездить на велике до магаза за сигаретами и мороженым -- это ни зож никакой, а обычное дело. До Коктебеля и обратно -- это да, расстояние-то не слишком большое, километров 10 в одну сторону, но учитывая пересеченную местность, хреновый асфальт, жару, машины вжик-вжик -- самый что ни на есть зож. И еще искупаться в море свозили на автомобиле из Коктебеля уже. А потом обратно в Щебетовку -- местность пересеченная, вжик-вжик машины, морда красная, хоть прикуривай, ноги трясутся. Дико полезно наверное. Полудохлая, по приезду чего-то там съела, а, холодца (селяне носят и носят. Это второй уже) и мороженого. Душ, все дела. Таблетки от головы, голова от перегрузок заболела. Теперь лежу примерно как с похмелья. Пытаюсь понять -- наебалово этот самый зож, или нет. И если нет, то где золотое сечение. Если каждый день в Коктебель мотаться, то я или так просто крякну, или машиной собьет в момент отчаянья, когда я пру на гору и мне уже наплевать на обстановку на дороге, потому что, если еще и на это отвлекаться, то не одолею гору-то. Можно, впрочем, ездить в Крымское Приморье, оно ближе и там море.
суббота, 20 июля 2013 г.
среда, 17 июля 2013 г.
удивительная хуйня
Буквально на пять минут отошла вина выпить, возвращаюсь -- а у меня пол экрана в полосочку. Осваиваясь с этим фактом я пару серий еще посмотрела, но все казалось -- издевательство какое-то. Погуглила цены на видеокарты и матрицы, потому что на запрос -- экран в полоску, мне ответили -- или то, или то полетело. Менять. Цены не удивили, но и не то чтобы порадовали. У мня деньги как раз кончились, так-то мне не жалко. Но нету их. Я опечалилась, спустилась вниз и съела кусок холодца с хлебом и огурцом. Холодец принесли селяне в дар. Вкусный. И неожиданно как-то -- летом. Хотя подходящая вообще еда, холодненький такой.
Потом снова полезла читать про решение проблемы -- ну там сложно, можно что-то паять самому, но лучше не стоит. И рекомендации еще были -- скрутить экран (???) (без фанатизма)и поглядеть на полосочки -- если они видоизменятся, то значит матрица, а если что-то там еще -- то видеокарта. Или наоборот. Ну мне-то все равно собственно, да и как экран скручивают непонятно. Но я все-таки попыталась, взялась за крышку ноута, сдавила и полосочки немедленно исчезли. И нету до сих пор. Вот какая удивительная хуйня приключилась.
А еще я скачала саундтрек к Галактической железной дороге. И у Пак Чхан Ука новый фильм вышел. Вот где радость.
Потом снова полезла читать про решение проблемы -- ну там сложно, можно что-то паять самому, но лучше не стоит. И рекомендации еще были -- скрутить экран (???) (без фанатизма)и поглядеть на полосочки -- если они видоизменятся, то значит матрица, а если что-то там еще -- то видеокарта. Или наоборот. Ну мне-то все равно собственно, да и как экран скручивают непонятно. Но я все-таки попыталась, взялась за крышку ноута, сдавила и полосочки немедленно исчезли. И нету до сих пор. Вот какая удивительная хуйня приключилась.
А еще я скачала саундтрек к Галактической железной дороге. И у Пак Чхан Ука новый фильм вышел. Вот где радость.
понедельник, 15 июля 2013 г.
вырвано из контекста
С той зимы в этом городе она еще не была.
Оказавшись же здесь спустя почти два года, бродила по тем же местам, не из сентиментальных соображений, но потому, что больше особо и негде. Летний курортный город и он же зимой, разнятся очень сильно, общего у них -- только формальные какие-то маршруты, условные маяки, географические точки -- дома, улицы, море, аллеи. Но и они выглядят совершенно по разному -- фактура, цвет, свет, все до такой степени другое, что ей сложно было избавиться от ощущения, будто и города -- разные. Нигде в этих жарких, заполненных людьми и торговлей улицах не притаилось памяти о продрогшем, отсыревшем городе, где в четыре дня уже темнело и зажигались редкие фонари, и так хорошо было, сидя у большого окна одного из немногих, открытого зимой кафе, пить дымящийся глинтвейн и рассматривать пустынную вокзальную площадь. А вот и оно, это кафе. Летом, столики выносят на улицу, а реклама глинтвейна и сейчас висит -- да только кому он нужен в этой жаркой, многолюдной реальности июльского дня?
Она прошла вдоль путей, мимо припаркованного к платформе поезда дальнего следованья и вспомнила, как уезжала отсюда, похожим на сегодняшний, жарким летним днем. Все вагоны уже впускали в себя пассажиров, кроме нужного. Люди, окруженные барахлом, взволнованно крутили головами и по привычке нервничали. Люди часто нервничают, когда что-то идет не так, как должно бы. За десять минут до отправления, юный, с мокрыми всклокоченными волосами проводник-ученик, открыл наконец дверь и застенчиво признался, что бегал искупаться, чем вызвал расположение к себе. Вокзал находится на берегу моря, поезда долго тянутся вдоль пляжей, давая возможность приезжающим немного привыкнуть к большой воде, а уезжающим -- попрощаться с ней.
Неуверенно переставляя ноги в белых туфлях (она отвыкла от любой обуви, кроме шлепанцев, и сегодняшняя идея с туфлями теперь казалась ей неудачной) по запыленной аллее, добрела до рюмочной "ветеран" -- вот где наверное время остановилось -- в насквозь прокуренном полуподвальном помещении, со столиками для курящих и некурящих, стоящими вперемешку; тихом, сумрачном и гулком -- звук отодвигаемого стула отдается эхом, да парой пьяниц в углу, молча опрокидывающих свои стопки. Какой неподдельный восторг она испытала тогда, зимой, наткнувшись на это заведение, она всегда радовалась, сталкиваясь с чем-то настоящим.
Туда она спускаться не стала, летом не тянет к уюту такого рода. Рядом Антресоль -- заведение с амбициями, старательно-уютной обстановкой, что называется -- с атмосферой. Вообще, сознательные попытки создать атмосферу всегда казались ей ужасно пошлыми, как и выражение "наш круг". Вот и это -- заведение для людей какого-то там круга, тех, кого обыватели зовут богемой, хотя какое там, богеме прямая дорожка в рюмочную "ветеран", там демократичные цены и по настоящему, безыскусно стильно. Заведение с претензией для людей с претензией, сформулировала она для себя и чуть было не зашла туда выпить пива (и чего вцепилась в эту Антресоль? кафе как кафе, напридумывала тоже. понятно же, что оно совершенно не при чем), но вовремя вспомнив, что там нельзя курить, присела на лавочку, закурила сигарету и попыталась восстановить в памяти необычное, приподнято-подавленное состояние, не оставлявшее ее в ту зиму. Получалось не очень, ощущения и состояния плохо поддаются реанимации без сильных каких-то катализаторов, вроде запаха духов например. Вообще запаха, все остальное помогает плохо. Она даже и не знала, что это может быть -- все остальное. Тот город пах по зимнему -- сыростью, холодным морем, дымом, снегом, горячим вином со специями, откуда сейчас этому всему взяться? Впрочем, это и хорошо -- узнаваемый запах, будит ощущения неконтролируемо-сильно, а ей не хотелось ничего заново чувствовать. Может, только немного вспомнить. А нет, так и не надо.
Она даже ничего себе не купила в этот день -- ни футболку с изображением ясеня Иггдрасиль, ни другую футболку, наполовину шелковую. Ни даже, байковую пижаму, коричневую, в голубой горошек, зашкаливающе-уютную. Пижаму не купила по смехотворной причине -- коротка. Ей все всегда коротко -- штанины, рукава и никогда ее это не останавливало, а сегодня вот стало аргументом против. Дело конечно не в длине, а в том, что мысль натянуть на себя уютную пижамку и свернуться под одеялом в тихой комнате, не казалась теперь сколько-нибудь заманчивой. Она в последнее время предпочитала спать без одежды -- лето и вообще.
Оказавшись же здесь спустя почти два года, бродила по тем же местам, не из сентиментальных соображений, но потому, что больше особо и негде. Летний курортный город и он же зимой, разнятся очень сильно, общего у них -- только формальные какие-то маршруты, условные маяки, географические точки -- дома, улицы, море, аллеи. Но и они выглядят совершенно по разному -- фактура, цвет, свет, все до такой степени другое, что ей сложно было избавиться от ощущения, будто и города -- разные. Нигде в этих жарких, заполненных людьми и торговлей улицах не притаилось памяти о продрогшем, отсыревшем городе, где в четыре дня уже темнело и зажигались редкие фонари, и так хорошо было, сидя у большого окна одного из немногих, открытого зимой кафе, пить дымящийся глинтвейн и рассматривать пустынную вокзальную площадь. А вот и оно, это кафе. Летом, столики выносят на улицу, а реклама глинтвейна и сейчас висит -- да только кому он нужен в этой жаркой, многолюдной реальности июльского дня?
Она прошла вдоль путей, мимо припаркованного к платформе поезда дальнего следованья и вспомнила, как уезжала отсюда, похожим на сегодняшний, жарким летним днем. Все вагоны уже впускали в себя пассажиров, кроме нужного. Люди, окруженные барахлом, взволнованно крутили головами и по привычке нервничали. Люди часто нервничают, когда что-то идет не так, как должно бы. За десять минут до отправления, юный, с мокрыми всклокоченными волосами проводник-ученик, открыл наконец дверь и застенчиво признался, что бегал искупаться, чем вызвал расположение к себе. Вокзал находится на берегу моря, поезда долго тянутся вдоль пляжей, давая возможность приезжающим немного привыкнуть к большой воде, а уезжающим -- попрощаться с ней.
Неуверенно переставляя ноги в белых туфлях (она отвыкла от любой обуви, кроме шлепанцев, и сегодняшняя идея с туфлями теперь казалась ей неудачной) по запыленной аллее, добрела до рюмочной "ветеран" -- вот где наверное время остановилось -- в насквозь прокуренном полуподвальном помещении, со столиками для курящих и некурящих, стоящими вперемешку; тихом, сумрачном и гулком -- звук отодвигаемого стула отдается эхом, да парой пьяниц в углу, молча опрокидывающих свои стопки. Какой неподдельный восторг она испытала тогда, зимой, наткнувшись на это заведение, она всегда радовалась, сталкиваясь с чем-то настоящим.
Туда она спускаться не стала, летом не тянет к уюту такого рода. Рядом Антресоль -- заведение с амбициями, старательно-уютной обстановкой, что называется -- с атмосферой. Вообще, сознательные попытки создать атмосферу всегда казались ей ужасно пошлыми, как и выражение "наш круг". Вот и это -- заведение для людей какого-то там круга, тех, кого обыватели зовут богемой, хотя какое там, богеме прямая дорожка в рюмочную "ветеран", там демократичные цены и по настоящему, безыскусно стильно. Заведение с претензией для людей с претензией, сформулировала она для себя и чуть было не зашла туда выпить пива (и чего вцепилась в эту Антресоль? кафе как кафе, напридумывала тоже. понятно же, что оно совершенно не при чем), но вовремя вспомнив, что там нельзя курить, присела на лавочку, закурила сигарету и попыталась восстановить в памяти необычное, приподнято-подавленное состояние, не оставлявшее ее в ту зиму. Получалось не очень, ощущения и состояния плохо поддаются реанимации без сильных каких-то катализаторов, вроде запаха духов например. Вообще запаха, все остальное помогает плохо. Она даже и не знала, что это может быть -- все остальное. Тот город пах по зимнему -- сыростью, холодным морем, дымом, снегом, горячим вином со специями, откуда сейчас этому всему взяться? Впрочем, это и хорошо -- узнаваемый запах, будит ощущения неконтролируемо-сильно, а ей не хотелось ничего заново чувствовать. Может, только немного вспомнить. А нет, так и не надо.
Она даже ничего себе не купила в этот день -- ни футболку с изображением ясеня Иггдрасиль, ни другую футболку, наполовину шелковую. Ни даже, байковую пижаму, коричневую, в голубой горошек, зашкаливающе-уютную. Пижаму не купила по смехотворной причине -- коротка. Ей все всегда коротко -- штанины, рукава и никогда ее это не останавливало, а сегодня вот стало аргументом против. Дело конечно не в длине, а в том, что мысль натянуть на себя уютную пижамку и свернуться под одеялом в тихой комнате, не казалась теперь сколько-нибудь заманчивой. Она в последнее время предпочитала спать без одежды -- лето и вообще.
суббота, 13 июля 2013 г.
я старик честный, старик прямой..
Позвольте вам сказать прямо, грубо, по стариковски -- вы великий человек!
Клоуны, ура, ура!
Клоуны, ура, ура!
среда, 26 июня 2013 г.
В Щебетовке хорошо, тихо, лягушки орут, цикады стрекочут стройным хором.
На виноградниках -- Прованс, шла утром на озеро плавать в соломенной
шляпе, думала, что такие прогулки возвышают. А возле магазина видела,
как обычный такой местный парень, с белесой стрижкой, краснокирпичным
загаром, в плохой футболке и некрасивых шортах, заботливо поил водой
Знаменивская страшненького ощипанного котика. наливал ему в пробочку и
подносил.
И даже то, что утром меня разбудили звуки перфоратора и не где-нибудь, а прямо над головой (пришли рабочие ставить перила), не испортило мне настроения.
И даже то, что утром меня разбудили звуки перфоратора и не где-нибудь, а прямо над головой (пришли рабочие ставить перила), не испортило мне настроения.
понедельник, 24 июня 2013 г.
Катя говорит -- сколько нового, сколько всего в первый раз случилось в эти дни. Могу подтвердить, у меня тоже случилось нечто впервые. В Симеиз я приехала, рассчитывая гулять с утра до вечера, вместо этого проспала двое суток кряду, с перерывом на кошачьи роды. В пять утра, на вторые сутки я чего-то проснулась, что-то мне показалось не так. И действительно -- под одеяло пришла трехцветная кошка и затеяла размножаться. Я её гоню, а она ни в какую, бегает за мной, глаза, как у бешеного биоробота, голосит и все норовит обратно под одеяло залезть (спала я на балконе), а когда постельные принадлежности вместе с матрасом, были спрятаны в дом, пыталась на колени мне притулиться и, натурально в подол принести. Всех разбудила к тому же. Сходила до ближайшей помойки, нашла ей коробку картонную. И тут уж мы с Катей начали за кошкой гоняться, в коробку её запихивать, а она в коробке- то сидеть не хотела. Ну так около часа провели с толком, потом Катя в доме забаррикадировалась, кошку на произвол судьбы бросили, а я на камни пошла, загорать. Так я в первый раз в жизни казалась на пляже в шесть утра. Ничего так, поспала там до двенадцати, потом на балкон вернулась, кошку к тому времени уже в подвале заперли, и снова спать завалилась. К ночи уже почти выспалась, да луна еще светила, посыпалась периодически и видела сидящих на балконных перилах котов. Они приходили на меня посмотреть. Симеиз в своём репертуаре в общем -- всё рушится и портится, но на местных котов это не распространяется, их по прежнему очень много и они диктуют правила. Гармонию я понимаю своеобразно, поэтому на фотографии буду с собачкой.

На третий день бодрее стала, могла гулять и всё такое. Ходили чудесными дорогами, не скажу где, потому что тихие, полузабытые людьми дороги, надо держать в секрете. Вечерами на берегу курили и смотрели на луну, в Гришковца играли -- вспоминали телепрограммы советские, еще когда на телевизоре была такая ручка -- щелк, щелк, щелк -- первая, вторая, третья программа. И всё. Вспоминали специальными такими задушевными гришковцовскими голосами. А луна такая яркая, такая яркая, глаза слепила, правда. Сегодня в интернете прочитала -- суперлуние это было, а мы не знали. Но всё видели.
Понравилось очень без интернета жить. Милое дело.
Купила синюю шелковую рубашку, ввела моду, сегодня утром, в ялтинском сэконде, что на автовокзале, разглядываю бусики и вдруг слышу -- а у вас есть синие шелковые рубашки? Глаза поднимаю -- знакомые все лица. Повторюшки-дяди хрюшки. Но я не против, даже одобряю. Приобрела, кстати, и бусики, что для меня,потомственного фенькодела, неслыханно, я равнодушна к украшениям, а если вдруг припрет, всегда могу сделать сама. Но эти подкупили дебильным дизайном и смешною ценой.
Завтра на восточный берег.
Ладно, так и быть, пусть будет фотография с котиком. Котик, как мы видим, голубоглаз и породист. Выручила его из неудобной ситуации -- он не мог спуститься с невысокой крыши. Я ему показала, куда лезть, а он за это немного посидел на моих руках смирно, а врываться начал только через минуту.


На третий день бодрее стала, могла гулять и всё такое. Ходили чудесными дорогами, не скажу где, потому что тихие, полузабытые людьми дороги, надо держать в секрете. Вечерами на берегу курили и смотрели на луну, в Гришковца играли -- вспоминали телепрограммы советские, еще когда на телевизоре была такая ручка -- щелк, щелк, щелк -- первая, вторая, третья программа. И всё. Вспоминали специальными такими задушевными гришковцовскими голосами. А луна такая яркая, такая яркая, глаза слепила, правда. Сегодня в интернете прочитала -- суперлуние это было, а мы не знали. Но всё видели.
Понравилось очень без интернета жить. Милое дело.
Купила синюю шелковую рубашку, ввела моду, сегодня утром, в ялтинском сэконде, что на автовокзале, разглядываю бусики и вдруг слышу -- а у вас есть синие шелковые рубашки? Глаза поднимаю -- знакомые все лица. Повторюшки-дяди хрюшки. Но я не против, даже одобряю. Приобрела, кстати, и бусики, что для меня,
Завтра на восточный берег.
Ладно, так и быть, пусть будет фотография с котиком. Котик, как мы видим, голубоглаз и породист. Выручила его из неудобной ситуации -- он не мог спуститься с невысокой крыши. Я ему показала, куда лезть, а он за это немного посидел на моих руках смирно, а врываться начал только через минуту.

среда, 12 июня 2013 г.
день независимости
Сидим на кладбище с двумя взрослыми женщинами, сёстрами -- Надеждой Георгиевной и Людмилой Георгиевной. Они шуршат -- могилу убирают, мне поручено цветочки вкапывать, я вкопала высокохудожественно, в рядок. А потом ЛГ говорит -- надо в магазин сходить, купить вина и пожевать что-нибудь, пошла с ней. В супермаркете быстро обернулись, кагору взяли массандровского, сыру там, водички, шоколадку. -- А штопор-то, спрашиваю, есть, Людмила Георгиевна. -- Ой, отвечает, нет. Ну ничего, палочкой протолкнёшь. --Э, не, это этап пройденный, палочка-то. Сейчас в кафе зайдём, попрошу, чтоб открыли. Захожу в какой-то банкетный зал, а там банкет натурально, сидят грузинские граждане, меня увидели -- заходите, приглашают приветливо, гортанным женским голосом. -- Извините, говорю, ради бога, мне бы штопор. Ну конечно открыли они мне вино в лучшем виде. На улице ЛГ вспомнила, что мы стаканы забыли, поэтому завернули в следующее кафе, там узбекского вида дяденька старательно искал нам одноразовые стаканы, не нашёл, но подарил стеклянную рюмочку. У кладбища толпа цыганок обступила нервного, потного гражданина, истерически кричащего в телефон, гомонили, шумели, блестели зубами и люрексом. -- Карандаш, дай карандаш, машину у него угнали! Пошла в эпицентр толпы с ручкой на перевес. -- И бумагу, бумагу, телефон записать! Присела на корточки, роюсь в рюкзаке в поисках блокнота, вокруг цыганята дергают за штанину, за ухо, за полу куртки -- дай нам, дай нам чего-нибудь, дай, дай. Бумагу, вопит дяденька. -- Сейчас, сейчас, вот блокнот, диктуйте, я запишу, записываю, отдаю бумажку, отламываю цыганенку банан, иду, улыбаясь от уха до уха, раскинув руки, окружённая пёстрым табором -- дай нам, дай ради Христа, я голодный, и мне банан! -- Нет у меня ничего, ромалэ, ржу уже в голос -- все отдала, банан, ручку. -- Обратно пойдешь, дай нам что-нибудь! -- голосят мне вслед. -- Обратно дам!
И ведь минут двадцать мы ходили-то всего -- а какой веселый, разнообразный карнавал. Нравится мне это -- цыгане, узбеки, грузины, русские, все друг другу помогают и смешат.
А еще нашла сегодня непосредственно в Саду Баумана, окультуренном до такой степени, что и представить себе сложно, отличное место, где красиво, удобно, никого нет, бесплатно и вполне можно распивать и раскуривать, если вести себя не вызывающе. А это еще постараться надо, такое место найти. Но я славлюсь этим даром -- даже в Петропавловской крепости легко и без усилий нашла парочку красивых и тишайших уголков, без туристов, ментов и прочей шушеры. Жалко, что уезжаю, такое место прекрасное, там можно целые дни проводить -- читать, валяться, в инет тупить, кофе пить из автомата, курить. И никто, никто не потревожит.
И ведь минут двадцать мы ходили-то всего -- а какой веселый, разнообразный карнавал. Нравится мне это -- цыгане, узбеки, грузины, русские, все друг другу помогают и смешат.
А еще нашла сегодня непосредственно в Саду Баумана, окультуренном до такой степени, что и представить себе сложно, отличное место, где красиво, удобно, никого нет, бесплатно и вполне можно распивать и раскуривать, если вести себя не вызывающе. А это еще постараться надо, такое место найти. Но я славлюсь этим даром -- даже в Петропавловской крепости легко и без усилий нашла парочку красивых и тишайших уголков, без туристов, ментов и прочей шушеры. Жалко, что уезжаю, такое место прекрасное, там можно целые дни проводить -- читать, валяться, в инет тупить, кофе пить из автомата, курить. И никто, никто не потревожит.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
