понедельник, 15 июля 2013 г.

вырвано из контекста

С той зимы в этом городе она еще не была.

Оказавшись же здесь спустя почти два года, бродила по тем же местам, не из сентиментальных соображений, но потому, что больше особо и негде. Летний курортный город и он же зимой, разнятся очень сильно, общего у них -- только формальные какие-то маршруты, условные маяки, географические точки -- дома, улицы, море, аллеи. Но и они выглядят совершенно по разному -- фактура, цвет, свет, все до такой степени другое, что ей сложно было избавиться от ощущения, будто и города -- разные. Нигде в этих жарких, заполненных людьми и торговлей улицах не притаилось памяти о продрогшем, отсыревшем городе, где в четыре дня уже темнело и зажигались редкие фонари, и так хорошо было, сидя у большого окна одного из немногих, открытого зимой кафе, пить дымящийся глинтвейн и рассматривать пустынную вокзальную площадь. А вот и оно, это кафе. Летом, столики выносят на улицу, а реклама глинтвейна и сейчас висит -- да только кому он нужен в этой жаркой, многолюдной реальности июльского дня?
Она прошла вдоль путей, мимо припаркованного к платформе поезда дальнего следованья и вспомнила, как уезжала отсюда, похожим на сегодняшний, жарким летним днем. Все вагоны уже впускали в себя пассажиров, кроме нужного. Люди, окруженные барахлом, взволнованно крутили головами и по привычке нервничали. Люди часто нервничают, когда что-то идет не так, как должно бы. За десять минут до отправления, юный, с мокрыми всклокоченными волосами проводник-ученик, открыл наконец дверь и застенчиво признался, что бегал искупаться, чем вызвал расположение к себе. Вокзал находится на берегу моря, поезда долго тянутся вдоль пляжей, давая возможность приезжающим немного привыкнуть к большой воде, а уезжающим -- попрощаться с ней.

Неуверенно переставляя ноги в белых туфлях (она отвыкла от любой обуви, кроме шлепанцев, и сегодняшняя идея с туфлями теперь казалась ей неудачной) по запыленной аллее, добрела до рюмочной "ветеран" -- вот где наверное время остановилось -- в насквозь прокуренном полуподвальном помещении, со столиками для курящих и некурящих, стоящими вперемешку; тихом, сумрачном и гулком -- звук отодвигаемого стула отдается эхом, да парой пьяниц в углу, молча опрокидывающих свои стопки. Какой неподдельный восторг она испытала тогда, зимой, наткнувшись на это заведение, она всегда радовалась, сталкиваясь с чем-то настоящим.

Туда она спускаться не стала, летом не тянет к уюту такого рода. Рядом Антресоль -- заведение с амбициями, старательно-уютной обстановкой, что называется -- с атмосферой. Вообще, сознательные попытки создать атмосферу всегда казались ей ужасно пошлыми, как и выражение "наш круг". Вот и это -- заведение для людей какого-то там круга, тех, кого обыватели зовут богемой, хотя какое там, богеме прямая дорожка в рюмочную "ветеран", там демократичные цены и по настоящему, безыскусно стильно. Заведение с претензией для людей с претензией, сформулировала она для себя и чуть было не зашла туда выпить пива (и чего вцепилась в эту Антресоль? кафе как кафе, напридумывала тоже. понятно же, что оно совершенно не при чем), но вовремя вспомнив, что там нельзя курить, присела на лавочку, закурила сигарету и попыталась восстановить в памяти необычное, приподнято-подавленное состояние, не оставлявшее ее в ту зиму. Получалось не очень, ощущения и состояния плохо поддаются реанимации без сильных каких-то катализаторов, вроде запаха духов например. Вообще запаха, все остальное помогает плохо. Она даже и не знала, что это может быть -- все остальное. Тот город пах по зимнему -- сыростью, холодным морем, дымом, снегом, горячим вином со специями, откуда сейчас этому всему взяться? Впрочем, это и хорошо -- узнаваемый запах, будит ощущения неконтролируемо-сильно, а ей не хотелось ничего заново чувствовать. Может, только немного вспомнить. А нет, так и не надо.

Она даже ничего себе не купила в этот день -- ни футболку с изображением ясеня Иггдрасиль, ни другую футболку, наполовину шелковую. Ни даже, байковую пижаму, коричневую, в голубой горошек, зашкаливающе-уютную. Пижаму не купила по смехотворной причине -- коротка. Ей все всегда коротко -- штанины, рукава и никогда ее это не останавливало, а сегодня вот стало аргументом против. Дело конечно не в длине, а в том, что мысль натянуть на себя уютную пижамку и свернуться под одеялом в тихой комнате, не казалась теперь сколько-нибудь заманчивой. Она в последнее время предпочитала спать без одежды -- лето и вообще.

суббота, 13 июля 2013 г.

я старик честный, старик прямой..

Позвольте вам сказать прямо, грубо, по стариковски -- вы великий человек!


Клоуны, ура, ура!

среда, 26 июня 2013 г.

В Щебетовке хорошо, тихо, лягушки орут, цикады стрекочут стройным хором. На виноградниках -- Прованс, шла утром на озеро плавать в соломенной шляпе, думала, что такие прогулки возвышают. А возле магазина видела, как обычный такой местный парень, с белесой стрижкой, краснокирпичным загаром, в плохой футболке и некрасивых шортах, заботливо поил водой Знаменивская страшненького ощипанного котика. наливал ему в пробочку и подносил.

И даже то, что утром меня разбудили звуки перфоратора и не где-нибудь, а прямо над головой (пришли рабочие ставить перила), не испортило мне настроения.

понедельник, 24 июня 2013 г.

Катя говорит -- сколько нового, сколько всего в первый раз случилось в эти дни. Могу подтвердить, у меня тоже случилось нечто впервые. В Симеиз я приехала, рассчитывая гулять с утра до вечера, вместо этого проспала двое суток кряду, с перерывом на кошачьи роды. В пять утра, на вторые сутки я чего-то проснулась, что-то мне показалось не так. И действительно -- под одеяло пришла трехцветная кошка и затеяла размножаться. Я её гоню, а она ни в какую, бегает за мной, глаза, как у бешеного биоробота, голосит и все норовит обратно под одеяло залезть (спала я на балконе), а когда постельные принадлежности вместе с матрасом, были спрятаны в дом, пыталась на колени мне притулиться и, натурально в подол принести. Всех разбудила к тому же. Сходила до ближайшей помойки, нашла ей коробку картонную. И тут уж мы с Катей начали за кошкой гоняться, в коробку её запихивать, а она в коробке- то сидеть не хотела. Ну так около часа провели с толком, потом Катя в доме забаррикадировалась, кошку на произвол судьбы бросили, а я на камни пошла, загорать. Так я в первый раз в жизни казалась на пляже в шесть утра. Ничего так, поспала там до двенадцати, потом на балкон вернулась, кошку к тому времени уже в подвале заперли, и снова спать завалилась. К ночи уже почти выспалась, да луна еще светила, посыпалась периодически и видела сидящих на балконных перилах котов. Они приходили на меня посмотреть. Симеиз в своём репертуаре в общем -- всё рушится и портится, но на местных котов это не распространяется, их по прежнему очень много и они диктуют правила. Гармонию я понимаю своеобразно, поэтому на фотографии буду с собачкой.

симик (699x700, 69Kb)

На третий день бодрее стала, могла гулять и всё такое. Ходили чудесными дорогами, не скажу где, потому что тихие, полузабытые людьми дороги, надо держать в секрете. Вечерами на берегу курили и смотрели на луну, в Гришковца играли -- вспоминали телепрограммы советские, еще когда на телевизоре была такая ручка -- щелк, щелк, щелк -- первая, вторая, третья программа. И всё. Вспоминали специальными такими задушевными гришковцовскими голосами. А луна такая яркая, такая яркая, глаза слепила, правда. Сегодня в интернете прочитала -- суперлуние это было, а мы не знали. Но всё видели.

Понравилось очень без интернета жить. Милое дело.

Купила синюю шелковую рубашку, ввела моду, сегодня утром, в ялтинском сэконде, что на автовокзале, разглядываю бусики и вдруг слышу -- а у вас есть синие шелковые рубашки? Глаза поднимаю -- знакомые все лица. Повторюшки-дяди хрюшки. Но я не против, даже одобряю. Приобрела, кстати, и бусики, что для меня, потомственного фенькодела, неслыханно, я равнодушна к украшениям, а если вдруг припрет, всегда могу сделать сама. Но эти подкупили дебильным дизайном и смешною ценой.

Завтра на восточный берег.

Ладно, так и быть, пусть будет фотография с котиком. Котик, как мы видим, голубоглаз и породист. Выручила его из неудобной ситуации -- он не мог спуститься с невысокой крыши. Я ему показала, куда лезть, а он за это немного посидел на моих руках смирно, а врываться начал только через минуту.



сиам (480x480, 31Kb)

среда, 12 июня 2013 г.

день независимости

Сидим на кладбище с двумя взрослыми женщинами, сёстрами -- Надеждой Георгиевной и Людмилой Георгиевной. Они шуршат -- могилу убирают, мне поручено цветочки вкапывать, я вкопала высокохудожественно, в рядок. А потом ЛГ говорит -- надо в магазин сходить, купить вина и пожевать что-нибудь, пошла с ней. В супермаркете быстро обернулись, кагору взяли массандровского, сыру там, водички, шоколадку. -- А штопор-то, спрашиваю, есть, Людмила Георгиевна. -- Ой, отвечает, нет. Ну ничего, палочкой протолкнёшь. --Э, не, это этап пройденный, палочка-то. Сейчас в кафе зайдём, попрошу, чтоб открыли. Захожу в какой-то банкетный зал, а там банкет натурально, сидят грузинские граждане, меня увидели -- заходите, приглашают приветливо, гортанным женским голосом. -- Извините, говорю, ради бога, мне бы штопор. Ну конечно открыли они мне вино в лучшем виде. На улице ЛГ вспомнила, что мы стаканы забыли, поэтому завернули в следующее кафе, там узбекского вида дяденька старательно искал нам одноразовые стаканы, не нашёл, но подарил стеклянную рюмочку. У кладбища толпа цыганок обступила нервного, потного гражданина, истерически кричащего в телефон, гомонили, шумели, блестели зубами и люрексом. -- Карандаш, дай карандаш, машину у него угнали! Пошла в эпицентр толпы с ручкой на перевес. -- И бумагу, бумагу, телефон записать! Присела на корточки, роюсь в рюкзаке в поисках блокнота, вокруг цыганята дергают за штанину, за ухо, за полу куртки -- дай нам, дай нам чего-нибудь, дай, дай. Бумагу, вопит дяденька. -- Сейчас, сейчас, вот блокнот, диктуйте, я запишу, записываю, отдаю бумажку, отламываю цыганенку банан, иду, улыбаясь от уха до уха, раскинув руки, окружённая пёстрым табором -- дай нам, дай ради Христа, я голодный, и мне банан! -- Нет у меня ничего, ромалэ, ржу уже в голос -- все отдала, банан, ручку. -- Обратно пойдешь, дай нам что-нибудь! --  голосят мне вслед. -- Обратно дам!

И ведь минут двадцать мы ходили-то всего -- а какой веселый, разнообразный карнавал. Нравится мне это -- цыгане, узбеки, грузины, русские, все друг другу помогают и смешат.

А еще нашла сегодня непосредственно в Саду Баумана, окультуренном до такой степени, что и представить себе сложно, отличное место, где красиво, удобно, никого нет, бесплатно и вполне можно распивать и раскуривать, если вести себя не вызывающе.  А это еще постараться надо, такое место найти. Но я славлюсь этим даром --  даже в Петропавловской крепости легко и без усилий нашла парочку красивых и тишайших уголков, без туристов, ментов и прочей шушеры. Жалко, что уезжаю, такое место прекрасное, там можно целые дни проводить -- читать, валяться, в инет тупить, кофе пить из автомата, курить. И никто, никто не потревожит.

понедельник, 10 июня 2013 г.

Пушкин, говоришь?

Часто вдруг стали попадаться люди, разговаривающие сами с собой. Даже не разговаривающие -- переписывающиеся. Это выглядит примерно так -- сначала предлагается какое-то странное утверждение, к этому утверждению пристегиваются мифические "все". После чего утверждение лихо разбивается в пух и прах, хотя оно изначально мертворожденное и являлось исключительно плодом фантазии пациэнта. Из феерического -- это конечно в литературной газете подсуетились с каким-то дефективным, начавшим своё писание с того, что, мол, все утверждают, что Пушкин негр -- да вы ахуели, он не негр и я вам щаз докажу. И блядь доказывает!  Странные чувства при прочтении испытываешь. В том смысле, что у человека вон голоса в голове, его лечить вроде надо, а ему в журналиста поиграться дают вместо этого. Или взяла в 35мм Большой Город, полистать перед сеансом. Там прям сразу написано -- вот все говорят -- в Москве мало зелени. А это не так! И, натурально, на целый разворот задорно доказывает мне то, что я прекрасно вижу из окна. Вот девушка милая в ФБ, только что открыла для себя, что мир никуда не денется и будет таким, каким ты захочешь его увидеть. Начинает с того, что пинает всех остальных, считающих иначе. Я уж не буду говорить про слабоумную овцу, в бреду пришедшую ко мне в каменты, для того, чтобы -- да-да, она так и сказала, прежде чем нахуй пошла -- поговорить сама с собой. Ну тут хотя бы осознанность. В общем -- психов развелось чота дохуя,  они ж не только пишут, а и по улицам ходят.

Подумала, что это, может, такой журналистский прием. Мыслей нет, а начать с чего-то надо -- начинают с противопоставления.  Если да, то перестаньте им пользоваться, выглядит убого, вызывает жалостливое недоумение.



А вот, кстати, фильм Бакенбарды очень актуален стал. Или и был всегда, но сейчас прям особенно как-то.

пятница, 7 июня 2013 г.

Из запоя надо как-то выходить, а не хочется, хороший такой запой -- бодрый, веселый, даже без особых мучений по утрам. Так только, некоторая томность, к вечеру успешно заканчивающаяся. Вчера вообще всего-навсего вышла глянуть на фестиваль грамотности в саду Баумана. Глядь, а мы уже в магазине 7я, мечемся по залу и требуем открыть нам шкаф с бухлом. И что характерно -- не открыли. Сначала думали, будто ключ у охранника, а охранник где-то шлялся, он вернулся минут через пять, но ключа при нем не было. Ключ оказался у администратора, а администратор ушел домой. -- Ну и предайте ему, что он мудак -- сказал Д. --Да, да -- обрадовалась я, давайте ему позвоним и скажем! -- Это баба -- охранник отвечает. -- Ну тогда я могу сказать, как женщина -- женщине. Но не позвонили. Да и без рому не остались, купили в магазине по соседству. И во дворик -- нарушать. Нарушили на отличненько. Но наверное пора завязывать.