четверг, 22 сентября 2011 г.

Она гуляла одна, всё в том же берете, с белым шпицем

Утро --

Мохнатый труп какой-то огромной фиолетово-черной, с нефтяными разводами на крыльях мухи, атаковали муравьи. Я пью чай. Нынче ветрено и волны. Но тепло.

Вчера --

Вчера нечаянно хамоватому (как почти все они тут летом) водителю автобуса, вместо того, чтобы в жесткой форме ответить, улыбнулась и сказала, что мне нужна его помощь, потому что в Никиту я еду в первый раз. И у него что-то такое с лицом сделалось, какая-то судорога прошла и он чуть не улыбнулся в ответ, но не смог все-таки, с непривычки-то. Мог наверное пойти трещинами и рассыпаться ненароком, потому поберегся. Но помог чем мог и высадил там, где надо было. Лаской с ними тоже можно, но и в жесткой форме ничего. Как разнообразна все-таки жизнь.

День --

Ялта город людный, но покурить конопли можно в самом ее центре. На фуникулере. Это безопасно -- ты один в вагончике и ты в воздухе. И это прикольно. На горе Парнас выходишь в дважды измененном состоянии. Дома, мимо которых проплывают кабинки фуникулера давно у меня на примете на счет пожить. Вот я сижу например на балкончике, курю, а мимо люди медленно проплывают в разноцветных коробочках с окошками. Фотографируют. Милое дело. Вагончики фуникулера напоминают мне эти, не помню как называются, летающие такси из фильма Гостья из будущего. Коля еще на таком флипал до Космопорта. И это конечно добавляет им прелести в моих глазах. Ну и, конечно, под небом голубым. Соловьев фуникулер тоже прославил. Только вот почти все новенькие люди не смотрели фильм Асса. Ну и ладно, это не важно.

На горе кафе и фотографируются. Я пью кофе и отзывчиво снимаю граждан, желающих запечатлеться вдвоем. Занавески еще очень понравились. Обязательно надо будет когда-нибудь так же.

"Пляж военного санатория Ялта" охраняется собаками. Представила себе, как там смирно лежат военные в шахматном порядке, а между ними ходят собаки, охраняют.

На набережной встретила господина с белоснежным шпицем на поводке. Аж затряслась, какой ремейк, боже мой. Интересно, он сознательно шпица в Ялту привез и ходит с ним, или просто так?







*вагончики теперь другие

среда, 21 сентября 2011 г.

Никита

Два пекинеса -- слепой и одноглазый, три котека -- черная, с гладкой блестящей шерстью,в обтяжечку такая, брат ее тоже брюнет, но с подпушкой, мягенький и любовь моя с первого взгляда -- Дуня, ее мать согрешила с персом. И у Дуни теперь круглое симпатичное лицо и сама она вся такая -- округлая. Персидской крови в ней ровно столько, чтобы быть чрезвычайно хорошенькой барышней, но без этой вот персовой надменной важности и вечно мокрых глаз. Большая веранда -- две стеклянные стены. Видно -- Аю-Даг, море вдали, Гурзуф светится, розы, деревья. Опять у меня прикольное жилье. Видимо, если человеку что-то действительно важно, он это получает. Мне вот важно жить там, где необычно. Всяким там комфортом я даже не жертвую, я им мало интересуюсь, мне другое нравится, а что именно, сложно как-то объяснить. Вид из окна, старая мебель, освещение, месторасположение, дух дома. Люблю, чтоб все было не новое, потрепанное, но не облезлое и убогое. Возможность присочинить продолжение ко всему, что я вижу. Люки в потолке, как выяснилось люблю, стеклянные стены (ну это я давно знаю), винтовые лестницы, комнаты в башенках, мастерские. И, главное, чтобы не навсегда, временно.

И все это я получаю. Везет мне.

суббота, 17 сентября 2011 г.

весь этот джаз

Скопление людей я переношу плохо, потому джаз-фестиваль для меня понятие абстрактное. Он есть, это точно, сейчас например там БГ выступает, я его прекрасно слышу, сидя в своем шезлонге перед открытой дверью, ведущей в никуда. Ну, если быть точной, дверь ведет к верхушке акации. Я смотрю на акацию и слушаю Гребенщикова и это меня вполне устраивает. Хотя можно было бы и без Гребенщикова. Он, конечно, мужчина хороший, упитанный, но не сказать чтобы необходимый. Но все таки он получше будет, чем соседские юнцы с гитарой. Я планирую, если они в ближайшее время не угомонятся, проникнуть на их территорию на рассвете и спиздить струнный музыкальный инструмент, а так же ударные (бонги) тоже хочу похитить. А потом сесть в шезлонг и с наслаждением внимать их горестным стонам. А что, я могу и общественность, в кои-то веки меня одобрит.

В Гребенщикове хорошо еще то, что все на него ушли и я одна в доме. А то по случаю фестиваля дом заполнился меломанами, даже на крыше поставили палатку, там теперь живет романтическая парочка. Я же, как водится, эти дни мысленно вычеркнула из жизни и, именно поэтому мне удается вполне пристойно жить -- днем я работаю под сериал День рождения Буржуя. Ну мне просто надо чем-то уши и мозг затыкать, а сериал этот длинный и, в общем, не противный. Вечером выхожу на торговлю, это тоже терпимо, потому что денег дают. И вообще, меня там любят, на набережной. Я не совсем понимаю почему, но факт остается, все продавцы мне рады и всегда готовы подвинуться, чтобы втиснуть мой столик. А это очень много для продавцов. Вообще-то они обычно готовы горло перегрызть конкурентам. Но не мне и это хорошо. Потом я возвращаюсь домой, немножко втыкаю в интернет, вот как сейчас, под БГ, допиваю чай и сажусь работать. Завтра с утра пойдем с Лидкой под Кара-Даг на причал загорать и купаться. И в кафэ еще. И все будут смотреть на Лидку, какая она прекрасная. А потом фестиваль закончится и я уеду в Никиту. Давно мечтаю, с весны практически, как я туда уеду и стану там сидеть в тишине и красоте.

пятница, 16 сентября 2011 г.

вечный вопрос

Сложно себе представить более пошляцкий репертуар, чем у группы Ария. И ничего, многие слушают про ясвабоден и получают от этого удовольствие. Или вот дяденьки ходят -- не поймешь тридцать им лет, или пятьдесят, такие, на шлепках, а под шлепками носочки, но тоже нужны кому-то. Как гармоничен мир -- любое говно может оказаться востребованным.

Или вот я например -- сижу, работаю в большой проходной комнате, из нее выход на крышу, поэтому люди постоянно шастают туда-сюда. У нас тут романтики собрались, да. А я работаю и смотрю фильм заодно и, деликатно, чтобы никому не мешать, в наушниках. Наушники у меня довольно заметные, не то что затычки какие. Здоровые такие лапти. И вот я в наушниках сижу и громко там у меня, чтобы джаз-фестиваль заглушить, который у меня дома слышно лучше, чем под сценой, еще поют на соседнем участке песни музыкального коллектива ГРОБ, это тож пытаюсь вытеснить, ну и разговоров ничьих неохота слышать. И я, значит, спасаюсь при помощи своего личного шума. И, знаете, странная такая закономерность -- все, буквально все, кто проходит мимо, останавливаются и начинают со мной разговаривать. А я не сразу это замечаю, поскольку заглушена, но потом понимаю, что обращаются ко мне, снимаю наушники, спрашиваю -- что-что? И они заново проговаривают все, что я не хотела слышать не слышала. И я им отвечаю что-то, надеваю обратно наушники, а они продолжают топтаться рядом и чего-то там еще бормочут. То есть явно нацелены продолжать наш интересный разговор. На пятом собеседнике я сломалась, я и вообще-то нетерпеливая, а еще иногда хочется просто понять непонятное. Сломалась я и спрашиваю -- слушайте, а зачем вы все со мной разговариваете, вы же видите, что я в наушниках? Мне просто интересно. А он отвечает радостно -- а что ты слушаешь? Фильм, говорю, слушаю. А какой? Да хуйню, отвечаю, всякую. И смотрю на него ласково с (надеюсь) выражением бесконечного терпения на лице. Возможно, моя надежда не оправдалась, потому что беседа как-то забуксовала.

И вот я думаю -- я ли это такая востребованная (как всякое говно), что люди стремятся поговорить со мной, невзирая на все преграды. Или же они, по версии Амбассадора, просто совсем все посходили с ума и ничего, ничегошеньки не соображают? Вот какой вопрос занимает меня в этот прекрасный сентябрьский денек.

четверг, 15 сентября 2011 г.

сладкая жизнь

Прибрежное кафе с террасой. Море блестит и пошевеливается, близкий Кара-Даг имеет велюровую фактуру, глубокие тени выгодно подчеркивают его формы, небо голубенькое и чистое. Солнце, опять же. На террасе столик, за столиком -- я сижу и жмурюсь. Кофе, мороженое, сладкое вино мускат, сигареты. Дольче вита, только без истерики. Читаю книгу, пописываю в блокнот. Состояние, в котором завидуешь сам себе. Где-то сейчас промозгло и романтично, осень и дождь, листья желтеют или, может быть, ускользающее зыбкое тепло и такой особенный сентябрьский свет. А здесь даже не межсезонье -- бархатный сезон. Всё вокруг, словно сговорилось приголубить этих дурацких людей. Вот вам -- тепло, добродушное солнце, прозрачное свежее море,мордастые персики, румяные яблоки, тяжелый виноград. Притихните наконец, ослабьте завод, ходите неторопливо, сидите в задумчивости и покое, улыбайтесь рассеяно и мечтательно. Поймайте момент, но помните, что момент -- не баскетбольный мяч, ловить его надо плавно. Это ненадолго, это напоследок подарок вам. Это есть и уже как бы ускользает и, перемещается в сторону дождей и голых веток. Как весна взрослела неотвратимо и отчаянно-весело, так осень медленно-медленно уходит в сон, в обморок, в морось и влагу. Движение даже не обозначено еще, есть только намек. Или даже только мое знание об этом движении.

Я здесь. Ветер шевелит страницы книги. солнце, преломляясь в гладком стекле бокала и густом вине, рисует на столешнице психоделический мультфильм. Птица пролетела -- тень птицы пересекла террасу. Волны шуршат. Кажется, все это есть для того, чтобы я наблюдала. Это, конечно, самомнение, но почему бы и нет, почему нет.

Возможно, этим рассказом я кому-то травлю душу. Но, знаете что? Вы можете приехать. Еще есть время.


воскресенье, 11 сентября 2011 г.

ваша защита на очень низком уровне

Усиливая защиту в фейсбуке (кому он нахрен нужен, мой слабо защищенный, от всех закрытый фейсбук?), так вот, зачем-то усиливая защиту, выбирая секретный вопрос, немного заколдобившись и поморгав глазами, вспомнила таки фамилию своей первой учительницы. Луцкевич. Эй, Галина Семеновна, вот вы зачем были нужны, оказывается!

А и то -- читать я умела хорошо, так же, как и сейчас наверное, писать тоже, а считать так и не обучена. А Галина Семеновна Луцкевич, помнится, любила посмотреть на класс пренебрежительно и процедить эдак протяжно -- Болоото.

Я тогда в болоте как бы была, а теперь, выбравшись и вспоминая это, почему-то всегда представляю себя, стоящей за спиной Галины Семеновны. Вижу ее затылок и детишек за партами. Ничего такие детишки -- глазастые, лопоухие, добрые еще. В школу пришли. Учительница у них первая. Болто, ага. Треснуть бы этой Луцкевич указкой по репе, да и гнать в три шеи от детей подальше.

Вот ведь блядство-то. Всякую хуйню помню, а вот что-нибудь нужное -- фигушки.

*не взяла я Галину Семеновну в защиту своего фейсбука. Во первых -- недостойна, во вторых -- не оставляю все-таки надежды забыть ее фамилию навсегда.