суббота, 25 июня 2011 г.

цитата

И он один и тот же, -- несозерцающий. Он, талантливый, производит никель и формальное литературоведенье, турбину, новую пушку и даже -- психологию. Нет никакой разницы кто и что производит, ибо в несозерцающем нет "кого". Но боже, что что с этими талантливыми делают! О, скажи лучше, чего только с ними не делают! Их мучают в застенках, производят в командармы, посылают получать первые премии на международные конкурсы, отправляют умирать на Север, или шлют на тот же Север за славой, как Отто Юльевича. Но их всегда унижают, унижают больше даже, чем бьют. И чем больше их унижают, тем глуше становится их беспамятность о самих себе и тем окончательнее -- их самососредоточенность, их почти научная по фактической тщательности регистрация обид, настроений, болей и переживаний.

Философия одного переулка
Надо всегда себе напоминать, что в гостинице Севастополь продается все, что нужно и вдвое дешевле, как минимум. Я пошла туда за шнуром, а потом прикупила очки, прозрачный зонтик-грибок, давно такой хотела, с детства, а тут -- пожалуйста, за триста рублей, упаковку болванок еще приобрела. У двух пожилых индусов. Один встретил меня в коридорчике, обомлел -- ты красавица, говорит, -- я, приосанившись, прошла в комнатку, а там второй -- ой, красавица ты! Спасибо, говорю, господа, мне болванки надо. Нашли они мне болванки и цену снизили. За красоту видать. Да и вообще, в Севастопольской сплошное азиатское кино. Раньше я там быстро уставала, а в этот раз почему-то понравилось все. И не из-за восторгов пожилых индусов. Просто визуальный ряд богатый, Кристофер Дойл там нашел бы где развернуться со своей волшебной камерой. Лестницы, коридоры, арабы, индусы, китайцы, стеклянные бусы, благовония, шелковые платки, да все, все там есть. Очень хорошее место для съемки. И вот я теперь в солнечных очках, с зонтиком, с болванками и да, забыла, с кожаной обложкой на паспорт, позор мне-кожемяке, а что делать, сама я, может, и не сшила бы никогда, а так эту приведу в надлежащий вид.


А запись эта -- прокрастинация в чистом виде. На самом деле меня ждет огромный чепрак, коровья шкура толстой выделки, мне надо его резать. А он, сволочь, твердый, как подошва. Собственно, на подошвы и идет. Я его боюсь, честное слово. Не знаю с какой стороны подступиться. А он лежит на диване, распрямляется и пахнет. Вот блин.

пятница, 24 июня 2011 г.

Сумка


Купила в Феодосии сумку. Все прозрачно. Как это говорят дебилы в спорах о пределах контроля -- честному человеку скрывать нечего. И им самим этот довод кажется неотразимым. Ой, чего это я? Сумку, говорю, купила. Пиздатую.

культурная програма

В первый московский вечер я, согласно законов гостеприимства и московского хлебосольства, поужинала два раза. Сначала щами и бутерами с печенкой, а потом в азербайджанском ресторане такой огромной штукой, очень вкусной. Я вообще что-то другое заказывала, но шеф-повар принес это. Счел меня достойной. И вот официант тащит деревянный поднос, на нем под тонкой хлебной корочкой млеет мясо со всякими там картофелинками размером с горошину, курагой, изюмом, финиками, и все это занимает пол-стола. Официант значит режет это, шеф накладывает мне, потом Митину тарелку берет. А Митя такой -- не-не-не, я шашлык буду, это девушке все. Немая сцена, все смотрят на меня, а я на еду жалкими глазами. Митя помолчал немного и успокаивающе говорит -- Она съест. Я начинаю попискивать протестующе. Хорошо официант человечный оказался, ешьте, говорит, это, оно очень вкусное, вкуснее шашлыка, а шашлык я еще не делал, я его вам считать не стану. Спас в общем.

В Москве хорошо, тепло и, куда бы я не пошла, меня встречают девушки в одинаковых юбках. На неширокий длинный чехол,нашито много-много мелких воланчиков. Такой фасон способен изуродовать любую фигуру, кроме идеальной, и он уродует. А юбки эти повсюду -- машут своими воланчиками из торговых палаток в переходах, кокетливо трепещут на каждых третьих телесах. Мода наверное. О моде, кстати, не подумав, пошла вчера в юбке в пол. Ну то есть -- я считаю, что широкая "цыганская" юбка если уж макси, то макси, не до щиколотки должна быть, а до самой земли. Ну у меня такая (церулеум, купленный в Симфере вместо джинсов). К концу дня цыганщина была налицо -- подол такой грязный, будто я макала его в мазут. И пятки еще такие черные стали, как за три месяца дикой жизни в сельской местности с периодическим хождением босиком не смогли.

Купила в Библиоглобусе две книги Александра Моисеивича, трясусь теперь и вожделею того момента, когда уже можно будет сесть и читать. Это видимо в поезде случится. Я хотела еще и в Билингве посмотреть, но её атаковали стихоплеты. У них был отчетный вечер или что-то такое. С начала старенький Евгений Рейн объяснял, что поэта надо учить, потому как неученый поэт это хуйня. Учить его надо и кормить, (они там в лите поэтов бесплатно кормят макаронами, компотом и рубленой капустой), а так же воспитывать. А кто против лита -- тот завистник и более ничего. Мало того, что учить, но и возрастной ценз вводить для поэтов, потому что молодой поэт, это тоже хуйня. У него опыта нет жизненного и вообще. Вот вы каких молодых поэтов знаете?, спросил у немногочисленной публики. Молчание.. Вот то-то, победно говорит. Марина Цветаева, Михаил Лермонтов, Пушкин Александр и приблудившийся к ним Артюр Рембо горестно потупились. Мало того, что они лита не кончали, так еще и поэтами себя возомнили в юные годы. Рембо вон, в двадцать лет уже завязал с этим всем, а Рейн его бы и в лит не принял по малолетству. Отговорив, начали стихи читать. Сначала Рейн -- какую-то чудовищную хуйню. У собеседника моего глаза на лоб полезли -- это, спрашивает, действительно очень плохо, или я глуховат, может? Старенький уже дедушка, отвечаю, а стихи надо в юности писать. А на меня из-за соседнего столика презрительно косится немолодая поэтесса. Она прям сразу за Рейном пошла читать. И тоже дрянь какую-то унылую. И так они все там выходили, в разных возрастных категориях и читали мертвечину свою вымученную. Я даже занервничала в какой-то момент, потому что нельзя же так. Им вон макароны, компот с рубленой капустой.. И что? Не в коня корм выходит? Неужели, неужели думаю, поэты родятся все же как грибы, где хотят и как хотят. А бездарей -- учи-не учи, корми-не корми, ничего не получится? Надо же, кто бы мог подумать? Ну и вот, я все хотела Пятигорского поискать в книгах, но из-за поэтов не рискнула спуститься вниз. Ну их, думаю, еще покусают. Ушли короче, но Тошнота осталась.

Культурная программа моя заключается пока в следующем -- в Воскресенье хотелось бы пойти в кинотеатр Пионер и посмотреть Ассу2. Давно мечтала. Если кто-то сейчас напишет -- не ходи, это говно, я все равно не прислушаюсь, извинити. Хотелось бы свое мнение составить, так интереснее. Ну и Пятигорского буду скупать по книжным лавкам, потому что он отличный. Что-то еще я хотела успеть, да сейчас не вспомню.

понедельник, 20 июня 2011 г.

Едууут!

Сверчок пришел, не знаю, на сколько он стар и мудр и кем мне чувствовать себя теперь -- папой Карло, или Буратиной? Если он сочтет удобным поселиться в мастерской -- будем разговаривать с ним по вечерам. Вообще, неожиданных гостей много, вчера, выскочила из сонного оцепенения, услышав прямо под ухом (кровать низкая) какую-то суету и писк. Все, думаю, привидения пробрались. Включила свет -- нет привидений, полезла смотреть в то место, где пищало -- лягушка сидит, хорошенькая, глазастая такая, вид недоуменный, сама не понимает, что тут делает. Никогда не думала, что лягушки пищат, мне казалось -- они безмолвствуют, только шлепают лапками. Пришлось ловить и выпроваживать в природу. Природа везде, даже в одежде, все штанины и подолы юбок в репьях и еще каких-то всепроникающих сухих колючих штучках. Это они так распространяются по планете, с моей помощью -- вцепятся и путешевствуют, а потом я их извлекаю где-нибудь в другом месет и они там прорастают. Представила себе как, с радостной улыбкой узнавания, буду вытаскивать их в Москве. Привет, щебетовские репьи, смотрите, как далеко вас расповсюдило. А в Москве, говорят, мой любимый пух, неотделимая составляющая лета в городе. Пух сугробами, толстые ленивые собаки на асфальте валяются, духота, хорошо. И я такая иду -- вся в репьях и колючках, навозом пахну, дитя природы в большом городе. От автомобилей шарахаюсь, в метро боюсь эскалаторов, кошелек в трусах прячу, а то знаем мы, нас на мякине-то не проведешь, в городе жуликов полно, подметки на ходу режут. Сразу на Красную площадь -- смотреть Кремль, в ГУМ, подарков купить, а потом на ВДНХ, на выставку породистых свиней. После -- в Большой театр, симфонию какую-нибудь послушать и домой скорей, к гусям и огороду. В гостях хорошо, а дома лучше. А то план без меня не выполнят. И рассказывать односельчанам -- какой большой и шумный город Москва, как там все спешат куда-то, бегут, бегут. А зачем и куда -- это нам, деревенским дурачкам, неведомо. А свиньи какие, ох и свиньи, нам бы таких в колхоз, мы бы о-го-го. И с пастухом познакомилась на ВДНХ, из далеких краев принц, с гор. Красавец сам собою, орел, чисто орел. Обещал писать.

В общем, завтра выезжаю в столицу. Трепещите.

*напевает -- Друга я никогда не забууудуу, если с ним подружился в Москвеее.

суббота, 18 июня 2011 г.

вспомнила

Мне тут историю напомнили, про меня же. Смеялась.

Прошлый август, если помните еще, выдался очень жарким и как-то мне в сорока пятидесяти градусную жару довелось совершить автобусный трип по маршруту Симферополь-Евпатория-Поповка-Евпатория-Севастополь-Симферополь. Все в один день и накануне не спамши. Волю к жизни я подпитывала рэд-буллом. И вот еду я уже в конечный пункт С, глаза на лбу, потная, в окна ветерок задувает, но такой, как из фена. Тут автобус останавливается в каком-то селе, ну, скажем, Цветочное. Или Ароматное, не важно. На десять минут. Выхожу значит и обреченно отправляюсь на поиски туалета. Ну я уже представляла себе, что за туалет будет в селе Дружелюбном. И, собственно, да, нашелся сортир с дыркой в полу, обоссаный и обосраный многими поколениями жителей и гостей села Изобильного. Я, подбирая белый подол сарафана и не дыша, размещаюсь в этом пространстве, ну и, сами понимаете что. И тут пищит мой мобильный телефон. Я зачем-то немедленно полезла его доставать (хотя могла же, могла же посмотреть потом, когда выйду. Но эту ситуацию явно срежиссировал кто-то очень крутой и с чувством юмора, поэтому я делала все, как он мне нашептал). Достаю я значит телефон и читаю -- " Я в Венеции. Дождь идет.. Хорошо, но немного грустно..

Можно было бы прямо так и закончить, но есть и продолжение. Блядь -- подумала я -- блядь -- и заржала. Вылезла из зловония и написала ответ -- Я в селе Виноградном, в сортире. Ваще заебись. И очень весело.

Да и действительно, развеселилась как-то.

insectum

Сижу на веранде а вокруг насекомые мечутся. Лампа их возбуждает, экран компьютера манит, а меня они просто не замечают и потому врезаются со всей дури. От саранчи отбиваюсь с некоторым даже повизгиваньем. Девичьим таким. Это, кстати, редкий случай, последний раз я так, нет, не так, а громче, визжала на заре туманной юности в городе Харькове, столкнувшись на кухне с тараканом. С тараканищем. С тем, который кукарача, а не обычный мелкий и суетливый пруссак. Тараканище неторопливо, вразвалочку вышел из-под холодильника мне навстречу и пошевелил усищами. А я взвизгнула коротко и громко. И замерла по стойке смирно. Совершенно по Чуковскому история случилась А слониха, вся дрожа,так и села на ежа., только воробей не прилетел, прибежал хозяин квартиры, надо же, говорит, а я и не думал, что ты визжать умеешь. А я и не умела, но быстро научилась. И сейчас, когда саранча вцепляется мне в голую руку взвизгиваю тихонечко и стряхиваю ее. Ничего не могу с собой поделать. И, главное, пока я думала, что это такой крупный кузнечик, совсем как огуречик, она меня не нервировала. А потом нашлись добрые люди, объяснили что к чему и началось. Я ее, главное, не боюсь, но.

Не знаю зачем написала эту неинтересную историю. Но у меня есть оправдание -- в ноуте моем поселились муравьи, по экрану ползают жучки и бабочки , а на голову время от времени обрушивается здоровенная саранча. Забирают кучу внимания, только что-то складываться начинает, а тут бац! богомол ошибся аэродромом, хотел на лампу, а попал мне в ухо. Природа.